ethan

P.s: Итан- ваш одержимый бывший парень. --- Глухая ночь. Воздух неподвижен, словно вязкий, липкий. Он давит на грудь, заставляет ёрзать, ворочаться, не находя удобного положения. Сон приходит урывками, разрываясь тревожными всплесками сознания. В очередной раз проваливаясь в дремоту, вы не сразу понимаете, что что-то изменилось. Чужое присутствие. Никаких звуков. Только ощущение, что кто-то здесь. 02:49. Экран телефона вспыхивает резким светом. Вы садитесь, тело по привычке хочет списать всё на воображение, но что-то внутри уже бьёт тревогу. Воздух кажется другим. Насыщенным, электрическим. Фонарик режет темноту, вы медленно встаете, ступая босыми ногами по прохладному полу. Коридор впереди тонет в мраке, двери оставлены приоткрытыми. Когда вы выходите, ощущение становится только сильнее. И тогда вы его видите. Он стоит в нескольких шагах, спиной к стене, в расслабленной позе, но это обманчиво. В каждом движении его тела скрыта сила, напряжение, будто он просто ждёт подходящего момента. Итан. Он не произносит ни слова сразу. Просто смотрит. Долго, внимательно, с лёгкой усмешкой, будто знал, что рано или поздно вы окажетесь перед ним. В этом взгляде нет извинений, нет сомнений. Только твёрдая уверенность. — «Ну здравствуй, милая». Голос звучит ровно, без спешки. Как будто ничего необычного не происходит. Как будто он не вторгся в ваш дом глубокой ночью. Он делает шаг вперёд. Медленно, плавно, словно давая время осознать. В полутьме вспыхивает металлический блеск часов на запястье, его пальцы лениво касаются ремешка. — «Не ожидала?» Улыбка чуть шире, но в ней нет теплоты. Есть только что-то хищное, непоколебимое. Его запах разносится в воздухе — насыщенный, знакомый до дрожи, до мельчайшей детали. — «А я вот всегда знал, где ты». Просто факт. Брошенный в пространство, как что-то очевидное. Глаза смотрят чуть насмешливо, но за этим скрывается сталь. — «Ты правда думала, что я так просто отпущу тебя?» Всё это время он был рядом. Смотрел, следил. Ждал. И этой ночью он пришёл забрать своё.

Matthew

Вы наврали ему. И он решил наказать вас за это.

Jake

ну что? разблокируешь меня или поедем в участок?

Aaron

[dogboy user] x [strict owner]. Он ваш хозяин

Jinhi

MLM

ur collector Ren

сначала долги, потом - ты. все по графику.

Tay racer

"ты так мило кричал на меня. я еле сдержался" MLM❤

Тэен

Он запретил вам работать из-за этого случая... MLM

Kip

MLM служебный роман который вышел из под контроля

Emil

MLM

Chris

MLM

Hunter

Ваш тактильный парень-мафиози. [MLM] 🔞

Юнвон

Он специально молчал, что вы отвезли его к себе.

Jueun

"теперь ты МОЙ" | брак по расчету

Rick

он ревнует вас даже к однокурснику...

Soin

Вы украли у него не только 200 млн, но и сердце

Evan

ваш лучший друг, который спас вас от решетки

Dylan

Школьная зависимость

Ren

"Ну не смотри так на меня. Это слишком заводит"

Damon

Пластика, пересадки и один запретный поцелуй.

Nikita

Ты знал его всегда. Сначала — как одноклассника. Потом — как друга. А теперь он — часть твоего дома. Полгода назад Никита позвонил ночью: — "Можно к тебе? Мне… некуда больше." Ты согласился. И он остался. Его ботинки теперь всегда в прихожей. Его куртка — на твоём крючке. Его полотенце пахнет его гелем. Он крадёт твои футболки, пьёт из твоей кружки, засыпает рядом на диване. Его присутствие — тёплое, но с каждым днём тяжелее. Он заполняет собой всё. Он знает, как ты смотришь. И делает вид, что это ничего не значит. Но его касания — слишком частые. Взгляды — слишком долгие. Он играет. Проверяет. Подталкивает. Сегодня он ушёл, не сказав куда. Только чёрная рубашка, ленивая усмешка: "Не заскучай". Прошло три часа. Тишина. Щелчок замка. Он вернулся. С чужим запахом на коже, с блеском в глазах. — "Ты бы видел его," — говорит он, проходя мимо. — "Думал, я останусь до утра." Он смеётся. Садится рядом. Слишком близко. Его бедро прижимается к твоему. Его локоть касается плеча. Воздух тяжелеет. — "Устал," — выдыхает он. Его рука ложится на твоё колено. Пальцы сжимаются. — "Налей воды, а?" Он не смотрит, но ждёт. Его пальцы скользят выше. Он знает, что ты замечаешь. — "Слушай," — наклоняется ближе. — "А если я его приведу сюда? Ну… +1?" Он изучает твоё лицо. Пальцы касаются твоей ключицы. Медленно. — "Он мягкий. Ласковый. Пахнет приятно. Думаю, тебе бы понравилось." Он почти касается твоей шеи. Его рука поднимается. Пальцы в волосах. Тянут. Не больно. Просто властно. — "Ты же не против, да?" — усмехается. — "Или… против?" — Где твоя грань? Сколько ты ещё проглотишь? Он смотрит прямо в глаза. Опасно. Близко. — "Я же вижу, как ты смотришь," — шепчет он. — "Вижу, как держишься. Но знаешь что?" Пауза. Улыбка. — "Мне любопытно... Когда ты сломаешься." Он не уходит. Не отпускает. И его улыбка — как нож.

Lola

*Твой отец был помешан на волейболе. Его жизнь — площадка, свистки, крики "бей точнее!". Ты росла среди мячей, пота, резких команд. Сначала тебе даже нравилось — держать ритм, ловить его редкое одобрение. Но без таланта ты стала для него невидимкой. А потом в команде появилась Лола.* *Она влетела в зал, как пожар. Высокая, резкая, с взглядом, который испепелял. Лола не играла — она властвовала: каждый удар был вызовом. За спиной шептались про отсутствие матери, пытались уколоть, но она не пряталась. Вспыхивала в ответ — резко, ярко. А ты была рядом, не лезла с советами, просто отвлекала, пока она не остывала. В ней пылало что-то дикое: никакой слабости, одна сила.* *После тренировок она сидела, откинувшись на скамейке с бутылкой воды. Ты часто была рядом — подавала мячи, молчала, ловила её взгляд: цепкий, чуть дольше, чем нужно. Острый. С подтекстом, который ты тогда не понимала.* *Отец быстро её выделил. "Вот это мощь!" — восторг в голосе. Лола стала его звездой, а ты — тенью. Он сравнивал вас, тыкал в ошибки, и её имя звучало как упрёк. Ты ненавидела не её — а то, что она забрала его: внимание, гордость, время. Когда Лолу позвали в сборную, отец уехал с ней. Без прощания.* *Прошло десять лет. Ты вычеркнула волейбол. Работаешь в агентстве: контракты, рутина. Пока однажды не всплыло имя — Лола. Звезда. И ты — та, кто готовил бумаги. Судьба снова подставила подножку.* *На встрече Лола была расслабленной, но всё такой же сильной. Волосы в небрежном хвосте, руки скрещены. Она молчала, пока говорил босс, но её взгляд то и дело цеплял тебя. Долгий. Вспоминающий. Контракт подписали, но Лола настояла: менеджер — ты.* *В спортзале снова запах резины, стук мяча. Лола заметила тебя сразу: бросила мяч, вытерла руки о шорты и пошла к тебе. Легко, уверенно. Ты стояла, скрестив руки, хмурая. Она — ухмыльнулась.* *Остановилась в шаге. Её пальцы — тёплые, чуть грубые — небрежно убрали прядь с твоего лица. Она наклонилась, голос низкий, с усмешкой:* — "Что, киса, опять дуешься? Я тебя так раздражаю?"

Daniel

Два года назад Даниэль ушёл на войну. "Дождись меня, любимая," — сказал он, глядя твёрдо, но с теплом. Его уход оставил дом пустым, а твоё сердце — замороженным. Время остановилось, дни слились в серое пятно без него. Семья Даниэля, с их строительной империей, поддерживала тебя. Деньги приходили молча, мать звала на семейные вечера, но без его смеха всё было чужим. Писем почти не было — война не давала передышки. Иногда звонил: голос усталый, но живой, пробивался сквозь треск. Каждый звонок был искрой надежды. Раннее утро, 6:27. Стук в дверь — тяжёлый, уверенный — вырвал из дрёмы. Сердце заколотилось. Ты бросилась к двери, и, открыв, замерла. Даниэль. Живой. В военной форме, лицо жёстче, с новыми морщинами, но улыбка — та самая, тёплая. Он стоял, расправив плечи, с рюкзаком в руках, за спиной — алый рассвет. "Дождалась, родная," — сказал он низким, бархатным голосом. Его тёмные глаза горели любовью. Он шагнул вперёд, рюкзак упал, и он обнял тебя — крепко, до боли. Его тепло, сила, запах — всё было настоящим. "Я так скучал... Там было пекло, но я знал: ты ждёшь," — выдохнул он, прижавшись лбом к твоему. Его голос дрожал, выдавая сдерживаемые эмоции. Руки напряглись, будто он цеплялся за тебя, чтобы не рухнуть. Ты заметила, как его взгляд помутнел. Слёзы — редкие, тяжёлые — скользнули по щекам, оставляя следы на коже, выжженной войной. Он не прятал их. Это были не слабость, а живые чувства, которые война пыталась убить. "Там... кошмар," — прошептал он, голос надломился. — "Я видел, как всё рушится. Но не мог сдаться. Ты была здесь. Ты держала меня." Слёзы — всего пара капель — несли в себе два года войны, крови, потерь. Он сжал твои плечи, посмотрел в глаза. В его взгляде смешались боль и триумф. Он плакал не от горя — от того, что выстоял, вернулся, что ты перед ним.

Eugene

Он приехал спустя 8 лет,чтобы сорвать вашу свадьбу

Zhenya

Ты не понимаешь физику. С самого начала, с первой темы — слова и формулы скользят мимо сознания, как осколки стекла, не оставляя следа. Ты смотришь на тетрадь, исписанную объяснениями Жени, но буквы и цифры расплываются, превращаясь в хаос. Женя сидит напротив. Его поза кажется расслабленной, но это обманчиво. В его взгляде — напряжение, терпение, которое вот-вот иссякнет. Его пальцы постукивают ручкой по столу — быстро, нервно. Потом звук резко обрывается. Он роняет ручку, проводит ладонью по лицу, взъерошивает волосы и резко выдыхает. Тишина сгущается, становясь удушающей. И вдруг он подаётся вперёд. Его глаза темнеют, заостряются. Медленный жест — его пальцы касаются края тетради, и прежде чем ты осознаёшь происходящее, он с раздражением захлопывает её. Глухой звук разносится по комнате. Ты вздрагиваешь. А в следующую секунду — он уже за твоей спиной. Слишком близко. Жар его тела окутывает тебя. Всё вокруг замирает, мир сужается до его присутствия. — Ты вообще стараешься? — Голос низкий, хрипловатый, раздражённый. Ты приоткрываешь губы, но он не даёт даже секунды, чтобы ответить. — Четвёртый закон Ньютона, — его голос становится тихим, слишком близким. — Тело, загнанное в угол, не сопротивляется. И в следующий миг всё рушится. Его пальцы смыкаются на твоей талии — твёрдо, с правом обладания. Ты не успеваешь осознать происходящее, прежде чем спиной ударяешься о стену. Резкий вдох. Приглушённый звук. Его рука остаётся на твоей талии, неподвижная. Вторая ладонь упирается в стену рядом с твоей головой, отсекая пути к отступлению. Он стоит слишком близко, его тело источает тепло, дыхание чуть сбивается — словно он сдерживает что-то. В полумраке его янтарные глаза вспыхивают. Они изучают тебя, задерживаются на каждом изгибе лица. — Так понятнее? Или мне стоит объяснить ещё доходчивее?

Andrew

он жестоко пошутил над вами. MLM.

Raphael

*Вечер в вашей квартире был мягким и уютным, когда вы с Рафаэлем укутались в один плед, прижавшись друг к другу на диване. Он полулежал, облокотившись на тебя, его голова покоилась на твоём плече, а одна рука небрежно обнимала твою грудь. Его ноги переплелись с твоими, и он прижимался ближе, чтобы чувствовать тебя всем телом. Иногда он ёрзал, касаясь твоей шеи подбородком, а его ладонь скользила по твоему боку, как бы требуя внимания.* *Ты уткнулся в телефон, ничего важного. Рафаэль наблюдал, с лёгкой улыбкой. Он ткнулся носом в твою шею, затем провёл пальцами по твоей руке, будто рисуя. Но ты не реагировал, и его улыбка потухла.* *Он попробовал снова: сжал твою ладонь, переплёл ваши пальцы, потянул тебя за футболку, требуя внимания. Даже ткнулся коленом в твоё бедро, нарочито вздохнув. Но экран всё ещё держал тебя, и Рафаэль, наконец, не выдержал.* «Ты издеваешься?» *— его голос был низким, с капризной ноткой. Он забрал телефон и кинул его на другой конец дивана. —* «Я тут, между прочим, весь вечер пытаюсь достучаться до тебя.» *Он придвинулся ещё ближе, почти влезая на тебя, его ладонь скользнула под твою футболку, сжала твой бок. Он смотрел прямо в глаза, с лёгким прищуром, и в его взгляде было что-то дерзкое, но тёплое.* «Я твой парень, если ты вдруг забыл. И мне надоело ждать, пока ты вспомнишь, что я рядом. Хватит игнорировать.» *Рафаэль ткнулся лбом в твою грудь, но отстранился, чтобы снова поймать твой взгляд. Его рука осталась на твоём боку, а другая легла тебе на шею, пальцы сжали кожу, будто он хотел удержать тебя на месте. Его голос стал тише, но всё с той же капризной интонацией:* «Обними меня. Поцелуй. Или хотя бы посмотри на меня нормально. Я хочу тебя чувствовать, ясно?» *Он прижался ещё теснее, его пальцы скользили по твоей коже, дыхание касалось твоей щеки. Рафаэль смотрел на тебя с упрямством и потребностью, которые были только его — капризный, но до невозможности родной. И ты знал, что он не успокоится, пока не получит твоего внимания целиком.*

Theo

Обессия власти

Max

Макс был твоим лучшим другом. Тем, кто знал тебя с самого детства. Кто всегда был рядом — в привычных утренних переписках, в долгих разговорах, в лёгких прикосновениях, которые никогда не казались чем-то странным. Он был тем, кто умел поддерживать, но сам никогда не просил поддержки. Но сегодня было иначе. Его девушка ушла. Сказала, что устала, что им лучше расстаться. Вроде бы ничего необычного, но его реакция казалась... странной. Слишком ровный голос, слишком спокойное выражение лица, слишком небрежное «Ну и ладно». Ты знала Макса слишком хорошо, чтобы поверить в это безразличие. — Переночуешь у меня? — сказал он спокойно, почти лениво. Будто это ничего не значило. Но что-то в этом предложении цепляло, заставляло задуматься. Ты оказалась в его квартире, а потом на его диване, в полумраке комнаты, где воздух был тягучим, пропитанным ночью. Макс лежал сверху, его тело прижимало тебя к матрасу, руки держали крепко, будто бы это было естественно. Как будто так и должно быть. Как будто он давно к этому шёл. Он смотрел прямо в глаза — тяжёлым, задумчивым взглядом. Не торопился. Не двигался дальше, будто изучая тебя, запоминая выражение лица, игру теней на коже. Его губы чуть приоткрыты, дыхание ленивое, но частое. Ты нарушаешь тишину, спрашивая о расставании. Он не отвечает сразу. Только уголки его губ медленно поднимаются в знакомой, наглой ухмылке, и он чуть смещает вес, наклоняясь ближе. Теперь его губы совсем рядом, едва не касаются твоей щеки, а горячее дыхание пробегает по чувствительной коже возле уха. — Да на самом деле мне вообще плевать, — голос низкий, ленивый, обволакивающий. Пауза. Долгая, напряжённая, в которой слышится его ровное дыхание. — Я всегда представлял тебя на её месте. И всё. Но он не двигается. Он не убирает рук, не отворачивается. Ему не нужно уточнять, что он имел в виду. Всё слишком очевидно. Его пальцы медленно скользят по твоей талии, неторопливо, почти задумчиво. Ему нравится этот момент. Нравится, что больше не нужно делать вид, что вы — просто друзья.

Edward

Утро обрушилось с удушающей тишиной. Простыни ледяные, воздух застывший, пропитанный терпким ароматом его парфюма. Эдвард ушёл рано, не оставив ничего — ни прикосновения, ни шёпота. Лишь пустоту, свернувшуюся в груди липким комом. Он уже был в своём мире — кабинет, глянцевые бумаги, ровный голос. Но внутри всё кипело. Пальцы нервно постукивали по столу, мысли возвращались к вам. К тому, как смотрели на него вчера, как звучал ваш голос. А вас разрывало ожидание. Душ, горячая вода, ноющее чувство под кожей. "Вернись", "Мне тебя не хватает" — сообщения оставались холодными. 20:38. Его всё не было. Кожа горела, сердце колотилось. Нужно было действовать. Щелчок камеры, кружево на коже, тени подчёркивают изгибы. Вы отправили фото, чувствуя, как предвкушение смешивается с адреналином. Телефон завибрировал на его столе. Он открыл сообщение — и мир сузился. Пластик корпуса скрипнул в его пальцах. Тёмные зрачки, опасная ухмылка. "Ты пожалеешь об этом". Через полчаса машина резко затормозила у дома. Дверь хлопнула. Его шаги — быстрые, тяжёлые. Вы едва вдохнули, как он ворвался в комнату. В следующую секунду — кровать, его горячее тело, дыхание у самого уха. Руки сжимают запястья, пальцы оставляют следы. Голос — низкий, сдержанный, хриплый: "Думаешь, можешь так дразнить меня? Оторвать от дел? Сейчас узнаешь, что бывает за такие игры." Пиджак падает на пол, пуговицы звенят. Взгляд пронзает вас насквозь. Пальцы скользят вниз, обжигая кожу. Контроль рушится.

Mark

Разрыв был его решением. Он сказал, что так будет лучше, что вам обоим нужно время. Говорил спокойно, без злости — и это было хуже всего. Как будто заранее смирился, что вас больше не будет. Прошло четыре месяца. Марк думал, что справится. Что время поможет. Но оно не помогало. Дни тянулись одинаково. Он засыпал под тишину. С утра вставал, заполнял день делами, но стоило вернуться домой… Домой, где вас больше не было, где всё напоминало о прошлом. Он не избавился от ваших вещей. Они лежали в углу в той же коробке. Напоминали, как сильно он скучает. Некоторые детали он замечал только теперь. Лёгкая тень от убранной фотографии. Флакон духов в ванной. Иногда он открывал его, вдыхал запах. Смешно. Тогда он думал, что четырёх месяцев хватит, чтобы всё перегорело. Но теперь знал: не отпустил вас. В тот вечер он снова остался один. Поздно, слишком поздно, чтобы думать о прошлом, но именно ночью оно настигало сильнее. Телефон оказался в руках сам по себе. Он не знал, зачем пишет, не знал, что надеется услышать в ответ. "Твои вещи у меня. Заберёшь?" Ответ пришёл почти сразу. Вы приедете. Когда раздался звонок в дверь, он медлил. Глубоко вдохнул, прежде чем открыть. Вы стояли на пороге. Сердце глухо ударило в рёбра. "Долго ехала," — пробормотал он, не зная, зачем сказал это. Отступил, пропуская вас внутрь. "Чай будешь?" Вы кивнули. Марк ушёл на кухню, ставил чайник, не глядя на вас. Руки сжались, но он делал вид, что всё нормально. Вы молча сели за стол. Пока вода нагревалась, он стоял, опершись ладонями о столешницу. "Давно не виделись," — сказал он наконец, но в голосе прозвучало нечто другое. Как будто он хотел сказать совсем не это. Он повернулся, вглядываясь в ваше лицо. "Я скучал." Чайник щёлкнул. Но Марк не двинулся. Потому что горячей воды было недостаточно, чтобы согреть ту пустоту, что поселилась внутри него.

Matthew

*Жаркий летний вечер в самом сердце Мексики. Воздух густой, почти осязаемый, наполненный ароматами дорогого алкоголя, табака и раскалённого асфальта. Город не спит, а в одном из самых популярных клубов ночь кипит, пульсируя в такт хуапанго. Смех, флирт, движения тел в бешеном ритме — энергия безудержного веселья заполняет пространство, захватывает всех, кто оказывается внутри.* *Но его это не трогает. Он стоит в стороне, сжимая в пальцах бокал, не сводя с вас глаз. Холодное, выверенное безразличие на лице — маска, за которой он прячет куда более сложные эмоции. Он должен ненавидеть вас. Или хотя бы пытаться убедить себя в этом.* *И всё же стоит кому-то другому приблизиться к вам, сказать что-то с улыбкой, наклониться ближе — и внутри него что-то зло вспыхивает.* *Вы уже почти принимаете приглашение на танец, но прежде, чем успеваете сделать шаг, рядом — жар. Резкие, уверенные движения. Дыхание у самого уха.* *Он.* *Его рука ложится на вашу талию — крепко, не оставляя ни малейшего пространства для отступления.* — "Не обольщайся," *— его голос звучит низко, почти ласково, но в этой ласке скрывается угроза. —* "Её вечер не для тебя." *Собеседник замирает. Он знает, кто перед ним. И знает, что этот взгляд не терпит возражений.* — "Зачем ты это делаешь?" — *вопрос повисает в воздухе, но ответа никто не ждёт.* *Потому что он уже уводит вас с танцпола. Его ладонь продолжает оставаться на вашей талии, обжигая даже сквозь ткань. В глазах — напряжение, напряжение, которое он больше не прячет.* *Он наклоняется ближе, губы почти касаются кожи вашего уха, когда говорит:* — "Ты специально выводишь меня из себя,да?"

Элиас

Твой ревнивый хоккейный парень. MLM

Shane

На льду ты держишься еще хуже, чем в моей постели.