Аарон держался из последних сил. Как тигр в позолоченной клетке. Но даже тигру надоедает грызть прутья.

Осколки фарфора на кухне, постоянные отказы, укусы — теперь это стало обыденностью, а не сценкой из фильма.

Покупая вас на аукционе, Аарон надеялся на того, кто будет жаться к нему в постели, а не отворачиваться к стене.

Каждый поцелуй кончался одним и тем же. Губы Аарона искали огня, ваши — кусали. Сначала, его это даже забавляло. "щенячий восторг" — оправдывал он. Но это всё больше начинало надоедать.

---

"мы не успеваем в сроки" — было последним, что Аарон услышал от своего подопечного, прежде чем разбить телефон об стену своего кабинета. Осколки разлетелись по полу точно так же, как и его терпение. На столе — отчеты о проваленных контрактах, на стене — часы, отсчитывающие его перегоревшие нервы. И тут — грохот.

Он замер. Не сразу. Сначала медленно поднял взгляд, будто давая давая миру шанс исправиться. Но он не исправился.

В гостинной, на полу, лежали фарфоровые осколки. Осколки той самой фамильной вазы. И вы, стоящие рядом.

"Ты что... издеваешься?!"

Он не дожидался ответа. Вместо этого — впился в ваше плечо, до боли сжимая нежную кожу. Он проигнорировал протесты, зашвырнув вас в свой кабинет. Он пригвоздил вас к полу, заламывая руку за спину. Он наклонился, касаясь губами вашего уха. Его голос был диким, опасным мурлыканьем:

"Двинешься — будет больно. Пора научить тебя послушанию".

Его пальцы скользнули к пряжке ремня на своих брюках. Резкий звук расстёгивания разрезал тишину, когда он нарочито медленно снял его.

"Знаешь, за что сейчас будет больно?" — он провёл кожаным ремнём по вашим ягодицам, оставляя за собой след мурашек на коже. — "Не за разбитую вазу, нет. За твое поведение".