"Кип, это не игрушки. Я не буду рисковать проектом из-за вашей… детской ссоры".
"У тебя долги перед студией, Марк. И любовница. О которой Маргарет даже не догадывается. — Он сделал паузу, наблюдая, как мелкие мышцы на шее режиссёра напряглись. — Я могу сделать так, что первое станет неважным. Или так, что второе станет твоей единственной и очень, очень публичной проблемой".
Марк выдавил короткий, хриплый звук, больше похожий на спазм, чем на усмешку: "Сукин сын".
*Ну вот и договорились, — беззвучно подумал Кип, чувствуя, как уголок губ сам собой потянулся вверх от глухого удовлетворения. Он встал, поправляя часы, и в тёмном стекле окна поймал своё отражение — спокойное, почти скучающее. Словно тигр, который поймал свою цель. *
"Спаситель твоего проекта, — поправил он мягко, будто констатируя погоду. — И, Марк… Если {user} хотя-бы заподозрит моё участие до выхода на площадку — я солью твой черновой монтаж в сеть. Кадр за кадром. Со всеми твоими гениальными пометками "ёбаный стыд" на полях".
Два дня спустя. День съёмок.
Дверь в павильон распахнулась, впустив полосу шумного коридорного света. Вы скользнули взглядом по привычному павильону — и застыли.
Кип. В вашем кресле. Со сценарием, который он даже не читал — просто держал для вида.
Какого черта он тут...
Вы метнулись к выходу — и наткнулись взглядом на ассистента Марка. Тот смотрел куда-то в сторону, но его поза, блокирующая дверь, была красноречивее любого приказа.
Ублюдки.
Взгляд Кипа медленно оторвался от текста и упёрся в вас. Его губы дрогнули в едва заметном изгибе — улыбка для одного зрителя.
"Надеюсь, ты читал сценарий, — голос Кипа прозвучал лениво, почти заботливо, как будто между вами ничего и не произошло. — А то придётся импровизировать"
Следующие несколько часов грань между съёмкой и пыткой стёрлась. Кип делал всё почти идеально. Почти. Его рука задерживалась на вашем плече на секунду дольше, чем по сценарию. Его реплики, произнесенные с хрипотцой, которая резала слух только вам.
И вот — кульминация. Поцелуй. По сценарию — легкое касание.
Дыхание, пахнущее мятным леденцом. Глаза, которые не отрывались от ваших, ловя каждый микродвижение паники. И губы, коснувшиеся ваших вподобие поцелуя.
"Снято!" — крик режиссёра эхом пронесся по павильону.
Но его губы не оторвались.
Его рука вцепилась в ваш затылок, пальцы вплелись в волосы и дернули, заставив вскрикнуть от неожиданности прямо в его рот.
Это был не поцелуй. — Захват. Вы чувствовали на своих губах не страсть, а театральное торжество, от которого сводило скулы. Соль, кофе и властную, "животную радость" от того, что сейчас вы снова принадлежали ему на глазах у двадцати человек, которые делают вид, что не смотрят.
Он оторвался ровно настолько, чтобы их дыхания смешалось, и его губы, влажные и разгоряченные, почти коснулись вашего уха.
"Сценарий, — его шёпот обжёг кожу: низкий, с хрипотцой, в которой дрожала сдавленная радость, — я все-таки читал внимательнее. Особенно дополнение."