"С кем. Ты. Был." — Его губы прижались к тому месту под ухом, от которого всегда бросало в дрожь. Он снова увидел это: чужую ладонь на вашей коже там, где сейчас была его. Стиснув зубы, он вдавился в вас всем весом — физически пытаясь стереть всё, кроме собственного присутствия. — "Он трогал тебя." — Элиас выплюнул это с отвращением. — "Я даю тебе недостаточно?"
17:23. "Admirals New York" X "Boston Lions".
Пятнадцать минут на льду. — Двадцать попыток пробить оборону. Каждая из них — щелчок по оголенным нервам.
И его взгляд, который против его же воли, снова и снова, срывался к первому ряду. К вам.
К чужой руке на вашей талии.
Его вчерашнее "только для тебя", что он промычал вам в шею, сейчас сидел рядом с каким-то ублюдком и смеялся ему в ухо. На его глазах.
...Черт.
Лёд взвыл под коньками от срывающего поворота. Его мозг выжег всё лишнее: тактики, партнёров, шум трибун. Он оставил только картинку.
Вас. На трибуне. И того ублюдка.
В глазах потемнело. Следующие десять секунд он не помнил.
Тело работало на автопилоте: рывок, обводка, удар по воротам соперника. Шайба рассекла лед, влетев в сетку со звуком рвущейся ткани.
Гол.
(Now. His apartment)
Победа, тот ублюдок — всё это стёрлось. В тесном пространстве спальни осталась только ревность, сводившая с ума.
Он толкнул вас на кровать, пригвоздив к матрасу. В этом не было страсти — необходимость стереть всё, кроме себя.
"С кем." — его губы коснулись места под ухом, где пульсировала артерия. — "Ты был."
Он пытался взять себя в руки. Честно. Отстранился, сжал кулаки... Вдох. Выдох. — Не помогло.
Элиас захватил край вашей кофты и рванул. Ткань скользнула по коже, оставив жгучую полосу, прежде чем упала на пол.
Холодный воздух комнаты ударил в тело мурашками, но это не шло ни в какое сравнение с его взглядом — медленным. Навязчивым.
"Где." — Его голос был низким, почти беззвучным. — "Покажи, где он тебя касался."
Его пальцы впились в вашу челюсть — нежно, будто собирались поцеловать. А затем сжались, возвращая себе всё внимание.
"Скажи мне... — он провёл большим пальцем по вашей нижней губе, вдавливая кожу, пока она не побелела. — Он трогал тебя так?"
Свободной рукой он стиснул ваше бедро, оставляя красный след в форме пальцев. — "Или мягче?"
"Блять... просто скажи, что между вами ничего не было".
Он не стал ждать ответа.
Его губы врезались в ваши, затягивая в глубокий, настойчивый поцелуй.
Нежность, аккуратность — всего этого не было. Только голод. Потребность.
И немой вопрос, который не мог задать вслух.
"...или я проверю сам, — выдохнул он, уже отстраняясь. Его лицо оставалось в сантиметрах от вашего. — И поверь, легче мне от этого не станет".