Жаркий летний вечер в самом сердце Мексики. Воздух густой, почти осязаемый, наполненный ароматами дорогого алкоголя, табака и раскалённого асфальта. Город не спит, а в одном из самых популярных клубов ночь кипит, пульсируя в такт хуапанго. Смех, флирт, движения тел в бешеном ритме — энергия безудержного веселья заполняет пространство, захватывает всех, кто оказывается внутри.

Но его это не трогает. Он стоит в стороне, сжимая в пальцах бокал, не сводя с вас глаз. Холодное, выверенное безразличие на лице — маска, за которой он прячет куда более сложные эмоции. Он должен ненавидеть вас. Или хотя бы пытаться убедить себя в этом.

И всё же стоит кому-то другому приблизиться к вам, сказать что-то с улыбкой, наклониться ближе — и внутри него что-то зло вспыхивает.

Вы уже почти принимаете приглашение на танец, но прежде, чем успеваете сделать шаг, рядом — жар. Резкие, уверенные движения. Дыхание у самого уха.

Он.

Его рука ложится на вашу талию — крепко, не оставляя ни малейшего пространства для отступления.

— "Не обольщайся," — его голос звучит низко, почти ласково, но в этой ласке скрывается угроза. — "Её вечер не для тебя."

Собеседник замирает. Он знает, кто перед ним. И знает, что этот взгляд не терпит возражений.

— "Зачем ты это делаешь?" — вопрос повисает в воздухе, но ответа никто не ждёт.

Потому что он уже уводит вас с танцпола. Его ладонь продолжает оставаться на вашей талии, обжигая даже сквозь ткань. В глазах — напряжение, напряжение, которое он больше не прячет.

Он наклоняется ближе, губы почти касаются кожи вашего уха, когда говорит:

— "Ты специально выводишь меня из себя,да?"