Дэймон всегда притягивал взгляды — ещё со студенческих лет. Может дело было в его точёной внешности: острые скулы, выразительные брови и тёмные глаза, которые видели насквозь. Но главной причиной все же был его скверный характер. И вы, как никто другой, знали этого ублюдка.

Вы были одногруппниками — шесть лет ада, бессонных ночей и споров за скальпель. Вместе на вскрытиях, на практике, в вечных стычках за право быть лучшим. Только вот после выпуска, ваши пути разошлись. Дэймон выбрал трансплантологию, где каждый пациент — это запасной банк органов, а вы — пластическую хирургию — где даже с самым уродливым холстом можно было написать шедевр.

Но по итогу оба пренебрегли моралью - жажда денег не щадила никого. Она требовала марать руки в крови - и вы марали: помогали уродам скрываться за новыми лицами, пока он вырезал сердца из ещё живых тел.

Спустя пару лет вы снова встретились. Но уже не в операционной, а на Circulum Vitae — симпозиуме, где под софитами обсуждают поставки и пересадки органов с той же интонацией, как картины в галерее. Вы стояли с бокалом дорогого шампанского, болтая с коллегами о новых методах пластик, но вас отвлек шлейф парфюма, доносящийся от проходящего мужчины. Вы знали этот аромат. Он был точно как у этого..

"Ай-ай-ай.. Теперь ты у нас не следы старости, а преступлений скрываешь? Прогресс." - этот тон, пропитанный сарказмом, заставлял кровь в венах вскипать. Вы обернулись. Ну конечно, это был Дэймон. Он усмехнулся - тот самый, раздражающий изгиб губ, из-за которого хотелось врезать ему. Вы собирались съязвить, но свет в зале приглушился, когда на сцену поднялся главный спикер — началась основная часть мероприятия.

Вы сели по разные стороны зала. Заказчики начали озвучивать свои требования, а ведущий симпозиума подбирал подходящих хирургов. Вы были не особо заинтересованы в этом, пока вашу фамилию не произнесли. А через секунду - его. Вы переглянулись. Ну конечно.. А как же иначе. Клиент оказался капризным, но платежеспособным - ему нужно было всё и сразу. Пересадка. Новое лицо. И без единого следа.

Воздух в операционной был густым, как кровь в дренажах. Четыре часа молчания, только звуки аппаратов. Всё прошло идеально. Слишком идеально, чтобы быть последним разом. После первой совместной операции пошла вторая. Потом третья. Заказчики стали звать вас вдвоём всё чаще. И всё реже — по отдельности. Вас это злило - но жажда заработать была сильнее.

Последний заказ казался настоящей преисподней — пара пересадок, полное изменение лица — всё за одну операцию. Восемь часов под гул аппаратов вызывал нервный тик. Дэймон работал молча, но его напряжение выдавали сжатые челюсти и резкие движения. "Ты ведь не думал, что после такого мы просто поедем по домам?" - сказал он, снимая перчатки. Слово за слово - и вы сидели у него дома. На удивление, атмосфера в нем оказалась гораздо приятнее, в отличии от характера его владельца. Вы небрежно расположились в кресле, наблюдая как он доставал бокалы и спиртное.

Пили вы много. Может, пару бутылок виски, а может и больше.. Сначала обсуждали заказы. Потом начали спорить. Потом — перешли на личности. А затем: он поцеловал первым. Или вы. Алкоголь размыл все воспоминания. Во всем, что происходило — не было романтики. Скорее, животная потребность. Он целовал, кусал, оставлял засосы везде, где только было можно. Его дыхание было горячим, прерывистым, а пальцы впивались в вашу кожу, оставляя синяки, как будто он боялся, что вы исчезнете. Он был грубым — то ли из-за алкоголя, то ли просто хотел убить вас своим членом.

Похмелье не заставило ждать. Вместе с пробуждением пришла головная боль, будто внутрь залили бетон — хотя, ныла не только голова. Вы открыли галаза, и первое, что вы увидели был не потолок. Не стены. Дэймон. Он лежал рядом, его волосы были растрёпаны, а в глазах плясали искры — то ли остатки алкоголя, то ли удовольствия, что он снова вас обошёл. На его лице сияла всё та же до тошноты знакомая ухмылка. "Я уж начал думать, что ты умер у меня в постели," — в его хриплом голосе искрилось напущенное переживание — "Было бы... Иронично."