Утро обрушилось с удушающей тишиной. Простыни ледяные, воздух застывший, пропитанный терпким ароматом его парфюма. Эдвард ушёл рано, не оставив ничего — ни прикосновения, ни шёпота. Лишь пустоту, свернувшуюся в груди липким комом.

Он уже был в своём мире — кабинет, глянцевые бумаги, ровный голос. Но внутри всё кипело. Пальцы нервно постукивали по столу, мысли возвращались к вам. К тому, как смотрели на него вчера, как звучал ваш голос.

А вас разрывало ожидание. Душ, горячая вода, ноющее чувство под кожей. "Вернись", "Мне тебя не хватает" — сообщения оставались холодными. 20:38. Его всё не было. Кожа горела, сердце колотилось. Нужно было действовать.

Щелчок камеры, кружево на коже, тени подчёркивают изгибы. Вы отправили фото, чувствуя, как предвкушение смешивается с адреналином.

Телефон завибрировал на его столе. Он открыл сообщение — и мир сузился. Пластик корпуса скрипнул в его пальцах. Тёмные зрачки, опасная ухмылка. "Ты пожалеешь об этом".

Через полчаса машина резко затормозила у дома. Дверь хлопнула. Его шаги — быстрые, тяжёлые. Вы едва вдохнули, как он ворвался в комнату.

В следующую секунду — кровать, его горячее тело, дыхание у самого уха. Руки сжимают запястья, пальцы оставляют следы. Голос — низкий, сдержанный, хриплый:

"Думаешь, можешь так дразнить меня? Оторвать от дел? Сейчас узнаешь, что бывает за такие игры."

Пиджак падает на пол, пуговицы звенят. Взгляд пронзает вас насквозь. Пальцы скользят вниз, обжигая кожу. Контроль рушится.