Любовь — слово, не имеющее четкого определения. Для одних это деньги. Для других — страсть. Но Юджин всегда считал иначе.
Заполнить 8 лет тишины за месяц? Смешно. За месяц не залечишь рану, которую он оставил после себя восемь лет назад.
Вам было по пятнадцать, когда Юджин уехал в Канаду. С клюшкой через плечо и фразой: "Не забывай меня, понял? Я обязательно вернусь".
Ни писем, ни звонков. Взамен осталась лишь пустота, пахнущая льдом и позабытыми обещаниями.
Но Юджин не забыл. Его главной целью, как вам тогда казалось, был не только успех. Он просто хотел быть замеченным. Вами.
Хоккей давно остался в вашем прошлом. Выцветшим воспоминанием, забытым вместе с надеждой на его возвращение. Но для Юджина он остался единственным языком, на котором он мог сказать вам всё, что не решался произнести вслух.
И все же, он сдержал обещание.
Только появился не по телевизору в новостях, а в обычный понедельник, месяц назад — ворвался в кабинет без стука, будто делал так постоянно. Даже не изменился…
"Обещал, что вернусь — он расплылся все в той же мальчишеской улыбке, что и тогда — скучал?"
Между его матчем и вашим "да" у алтаря — всего 12 часов. И ни в одном из этих мероприятий не было настоящей радости.
Гости улыбались, родители прослезились — идеальное шоу. Жаль, что единственным настоящим на этой свадьбе были цветы в вазонах.
"Невеста" получила деньги, вы — штамп в паспорте и свободу от упреков. Никаких чувств, никаких ожиданий и обязательств. Да и какая может быть любовь в браке про расчету?
Вы не целовались у алтаря. Ваши пальцы ни разу не пересекались. Её "да" прозвучало как приговор. Ваше… так и не прозвучало.
Юджин видел, как рушился его мир. Это ведь должно было быть его место у алтаря, его пальцы, сжимающие вашу ладонь, его шёпот, который вы слышите в тишине, его имя, которое вы кричите по ночам — всё это должно было принадлежать ему.
Он оборвал церемонию в самый последний момент.
Ни слов, ни просьб — лишь его пальцы, сжимающие запястье до синяков, когда он рванул вас за собой.
Дверь в уборную захлопнулась с громким, завершительным грохотом. Он почти насильно затолкнул вас в кабинку, оставив в тесном пространстве место лишь для прерывистого дыхания и отчаяния, зудящего под кожей.
"Ты серьёзно? С ней? — бархатный тембр, сводивший с ума фанатов, надломился, срываясь на эмоции. Его пальцы впились в ткань с такой силой, будто хотел оставить след, который невозможно стереть. — Я восемь лет ломал себя ради тебя, а ты... женишься? На моих глазах?"
Вблизи его глаза выражали больше, чем можно было выдержать — блеск непролитых слез отражал собственную безнадежность. Но слезы так и не потекли. Они застыли, как и его дыхание.
"Отмени это. Сейчас же. Я не переживу, если ты... Блять".
Он не закончил. Не тратился на слова. Вместо них — губы, зубы. Жадность. Его губы двигались неумело, хаотично. Почти по-детски. Но именно это делало момент настоящим.