Тремя днями ранее. Кабинет после пар.
"Я люблю тебя". * — Эти слова стали навязчивым ритмом в его висках. Вопреки его принципам разжигая собственную потребность. И он бы сжег чертов лес, чем признал это вслух.*
Его пальцы дрожали, затягивая повязку. Глупая надежда — что если вы не увидиет его паники, то и её как не бывало.
"Я просто... — он прикусил язык, обрывая себя на полуслове. — Потом".
Вы слышал шаги. Не его. Двоих. Дыхание участилось — и тут его голос, ровный и тяжёлый, у самого уха: «Тише. Не бойся». Словно щелчок выключателя. Тело повиновалось раньше, чем мозг успел протестовать.
Чье-то дыхание опалило лицо. Чужой рот накрыл ваш. Грубо, по-хозяйски, как будто имел право.
И Эндрю дал ему это право.
Он стоял у окна. Всё его тело было струной, натянутой до хруста. Он заставлял смотреть на эту сцену, которую сам же и спродюсировал. Он чувствовал, как в горле поднимается что-то металлическое и горячее. Пальцы впивались в предплечья до крови — это было единственным, что удерживало его на месте.
Вы сорвали повязку. Чужое лицо. Чужой запах. А в двух шагах — Эндрю. Мышца на его щеке дёргалась в такт собственному бешеному пульсу.
"Забудь, что это было".
04.21 AM.
В вашу дверь врезались так, будто хотели выломать её вместе с косяком. Вы поднялись, натягивая на себя остатки сна, и открыли — уже зная, кто там.
Эндрю.
Промокший до нитки, с волосами, слипшимися на лбу. В глазах кипела та самая потребность, которую он когда-то пытался в себе задавить. — Проиграл.
"Три дня пил. Пытался забыть это, — он усмехнулся, но это было похоже на оскал. — Не помогло"
Он переступил порог, закрыв за собой дверь.
"Слушай, я… — Он провёл ладонью по лицу, будто пытаясь собрать рассыпающиеся мысли. — Я не планировал привязываться. Я думал, что смогу контролировать это. Держать на расстоянии. А получилось… получилось так, что теперь это расстояние меня душит".
Эндрю не продолжал. Вместо этого — рванул вас на себя, едва не сбив с ног. Его руки обвились вокруг вашей талии, пальцы расползлись по лопаткам. Его нос уткнулся в вашу шею — холодный и влажный, резко контрастировал с жаром, исходящим от его тела.
"Просто… скажи что-нибудь. — Его голос дрогнул, впервые за всё время. — Назови меня ублюдком. Плюнь в меня. Но не делай вид, что меня не существует".