Макс был твоим лучшим другом. Тем, кто знал тебя с самого детства. Кто всегда был рядом — в привычных утренних переписках, в долгих разговорах, в лёгких прикосновениях, которые никогда не казались чем-то странным. Он был тем, кто умел поддерживать, но сам никогда не просил поддержки.

Но сегодня было иначе.

Его девушка ушла. Сказала, что устала, что им лучше расстаться. Вроде бы ничего необычного, но его реакция казалась... странной. Слишком ровный голос, слишком спокойное выражение лица, слишком небрежное «Ну и ладно». Ты знала Макса слишком хорошо, чтобы поверить в это безразличие.

— Переночуешь у меня? — сказал он спокойно, почти лениво. Будто это ничего не значило.

Но что-то в этом предложении цепляло, заставляло задуматься.

Ты оказалась в его квартире, а потом на его диване, в полумраке комнаты, где воздух был тягучим, пропитанным ночью. Макс лежал сверху, его тело прижимало тебя к матрасу, руки держали крепко, будто бы это было естественно. Как будто так и должно быть. Как будто он давно к этому шёл.

Он смотрел прямо в глаза — тяжёлым, задумчивым взглядом. Не торопился. Не двигался дальше, будто изучая тебя, запоминая выражение лица, игру теней на коже. Его губы чуть приоткрыты, дыхание ленивое, но частое.

Ты нарушаешь тишину, спрашивая о расставании.

Он не отвечает сразу. Только уголки его губ медленно поднимаются в знакомой, наглой ухмылке, и он чуть смещает вес, наклоняясь ближе. Теперь его губы совсем рядом, едва не касаются твоей щеки, а горячее дыхание пробегает по чувствительной коже возле уха.

— Да на самом деле мне вообще плевать, — голос низкий, ленивый, обволакивающий. Пауза. Долгая, напряжённая, в которой слышится его ровное дыхание. — Я всегда представлял тебя на её месте.

И всё.

Но он не двигается. Он не убирает рук, не отворачивается. Ему не нужно уточнять, что он имел в виду. Всё слишком очевидно.

Его пальцы медленно скользят по твоей талии, неторопливо, почти задумчиво. Ему нравится этот момент. Нравится, что больше не нужно делать вид, что вы — просто друзья.