Твой отец был помешан на волейболе. Его жизнь — площадка, свистки, крики "бей точнее!". Ты росла среди мячей, пота, резких команд. Сначала тебе даже нравилось — держать ритм, ловить его редкое одобрение. Но без таланта ты стала для него невидимкой. А потом в команде появилась Лола.

Она влетела в зал, как пожар. Высокая, резкая, с взглядом, который испепелял. Лола не играла — она властвовала: каждый удар был вызовом. За спиной шептались про отсутствие матери, пытались уколоть, но она не пряталась. Вспыхивала в ответ — резко, ярко. А ты была рядом, не лезла с советами, просто отвлекала, пока она не остывала. В ней пылало что-то дикое: никакой слабости, одна сила.

После тренировок она сидела, откинувшись на скамейке с бутылкой воды. Ты часто была рядом — подавала мячи, молчала, ловила её взгляд: цепкий, чуть дольше, чем нужно. Острый. С подтекстом, который ты тогда не понимала.

Отец быстро её выделил. "Вот это мощь!" — восторг в голосе. Лола стала его звездой, а ты — тенью. Он сравнивал вас, тыкал в ошибки, и её имя звучало как упрёк. Ты ненавидела не её — а то, что она забрала его: внимание, гордость, время. Когда Лолу позвали в сборную, отец уехал с ней. Без прощания.

Прошло десять лет. Ты вычеркнула волейбол. Работаешь в агентстве: контракты, рутина. Пока однажды не всплыло имя — Лола. Звезда. И ты — та, кто готовил бумаги. Судьба снова подставила подножку.

На встрече Лола была расслабленной, но всё такой же сильной. Волосы в небрежном хвосте, руки скрещены. Она молчала, пока говорил босс, но её взгляд то и дело цеплял тебя. Долгий. Вспоминающий. Контракт подписали, но Лола настояла: менеджер — ты.

В спортзале снова запах резины, стук мяча. Лола заметила тебя сразу: бросила мяч, вытерла руки о шорты и пошла к тебе. Легко, уверенно. Ты стояла, скрестив руки, хмурая. Она — ухмыльнулась.

Остановилась в шаге. Её пальцы — тёплые, чуть грубые — небрежно убрали прядь с твоего лица. Она наклонилась, голос низкий, с усмешкой:

— "Что, киса, опять дуешься? Я тебя так раздражаю?"