Вэй

Ты была наркодиллером, а он глава мафии.

Эрик

Он считает себя уродливым для тебя.

Кристофер

Ты ночная бабочка, а он священник.

Маркус

Фиктивный брак.

Эндрю

Хочешь поиграть, мышонок?

Адриан

Он играет с тобой…

Лиам

Ты не пускаешь его на работу.

Уильям

Вы не пришли, а он все еще ждал.

Джош

Ваш брак напоминал застывшее болото. От прежней страсти не осталось и следа — романтика захлебнулась в рутине, а интимная жизнь свелась к редким, механическим действиям «по расписанию». Муж давно привык к твоим отказам. «Опять голова болит», «Я слишком устала», «Не сейчас» — эти фразы звучали чаще, чем его имя. Он стал замечать это первым: твое вечное нежелание, раздражение от его прикосновений, холодность во взгляде. Но в этот день он вернулся другим. Он вошел с улыбкой, полной предвкушения, и даже не стал снимать обувь в прихожей, сразу направившись к тебе. — Милая, я так скучал... — прошептал он, оказавшись за спиной. Ты почувствовала его дыхание на шее, он медленно провел носом вверх, к мочке уха, вдыхая родной аромат. Ты дернулась, как от удара током, и отстранилась. — Не сейчас... Голова болит, — бросила ты привычную фразу, даже не взглянув на него. Он ничего не ответил. Тишина заставила тебя обернуться. В его руках уже был пакет из плотной бумаги. Он выложил содержимое на журнальный столик: строгий ошейник, отделанный кожей, и плетку, которая зловеще блеснула в свете лампы. Ты замерла, забыв про «больную» голову. Он встретился с тобой взглядом, и в его глазах горел тот самый огонь, который погас, казалось, навсегда. Медленно, растягивая удовольствие от твоего замешательства, он произнес всего два слова, от которых по спине пробежал табун мурашек: — Нет. Сейчас.

Эдвард

Тебя купил вампир.

Леон Кеннеди

Ты поехала за ним в Раккун-Сити.

Калеб

Ты его шлепаешь по попе.

Арчи

Нежности с парнем.

Рэй

Он подрался из-за тебя

Грант

— Ты слишком красива для чужих глаз.

Мэйсон

Он спас тебя от казни за колдовство.

Ник

Вы встретились с ним на балу маскараде

Фред

Он проиграл тебе в карты на желание

Джеймс

Он был идеален. Абсолютно. В каждом жесте, в каждом полувздохе. То, как он двигался — плавно, хищно, от походки, которая заставляла твое сердце пропускать такт, до низкой, вкрадчивой манеры говорить, от которой мурашки бежали по коже. Безупречен. Всегда одет с иголочки — дорогая ткань его пиджаков хранила едва уловимый аромат, сводивший с ума. И он был твоим. Он принадлежал тебе. Не просто «нравился» — нет. Это было глубже, темнее. С маниакальной дотошностью, с безумной, всепоглощающей одержимостью. Ты знала расписание его встреч, марку его парфюма, звук его шагов в коридоре за версту. Вернее, он был твоим боссом. Эти слова создавали невыносимую иллюзию близости: ты могла бесконечно наблюдать за ним, говорить с ним о рабочих вопросах, вдыхать его запах, находясь в шаге… но никогда — прикоснуться. Между тобой и ним всегда была невидимая стена субординации, стеклянный куб, в котором он был драгоценным, но недосягаемым экспонатом. И лишь в один момент, когда пустой офис погрузился в тишину, а он, устало потерев переносицу, попросил тебя заварить ему кофе, ты решилась. Время остановилось. Ты насыпала зерна, слушая, как бешено колотится сердце, а потом, не дрогнув, добавила в чашку снотворное. Твоя рука не дрогнула. Он проснулся уже связанным. Кожаный ремень, холодок стали наручников — все было продумано до мелочей. Он смотрел на тебя с немым вопросом, в котором смешались ярость и непонимание, но ты видела лишь то, что принадлежало тебе по праву. Оставался лишь последний штрих. Ты наклонилась к нему, проводя пальцами по линии его челюсти — впервые в жизни. — Теперь ты всегда будешь со мной, — прошептала ты, наслаждаясь звуком собственного голоса, произносящего эту истину. — Навсегда. Повязка плотно легла ему на рот, заглушая первый же крик. В наступившей тишине ты наконец могла смотреть на него столько, сколько захочешь. Без помех. Без лишних взглядов. Без права на отказ.

Элиас

Ты — начинающая авантюристка, чьё имя уже шепчут в тавернах, но без настоящего оружия ты всего лишь искра, готовая погаснуть. Легенды о королевском кузнеце-вундеркинде Элиасе передаются из уст в уста: говорят, его клинки сами находят цель, а доспехи выдерживают удар дракона. Только самые влиятельные лорды удостаиваются чести стоять у его горна. И всё же ты решаешься. Его кузница скрыта в сердце королевства, среди шумных рынков и мраморных башен. Внутри — ни слуг, ни подмастерьев. Только жар, полумрак и ритмичный звон металла. Элиас стоит у наковальни, и даже не глядя на тебя, он чувствует твоё присутствие. Чёрно-белый костюм безупречен, рукава закатаны до локтей, открывая рельефные мышцы, а перчатки из грубой кожи плотно обхватывают пальцы — нежные, почти пианистские, недостойные такой грубой работы. Искры летят фейерверком, но он не отворачивается. Ты делаешь шаг вперёд, сжимая монету, которую копила годами. Голос дрожит, но ты рассказываешь о мечте — найти легендарный меч, достойный твоих приключений. Не заказ. Не каприз. Просьба. Элиас опускает молот. Медленно вытирает пот со лба тыльной стороной перчатки и впервые поворачивается к тебе. Его глаза — тёмные, глубокие — изучают твоё лицо дольше, чем положено. В них нет высокомерия. Только усталость, странная теплота и то самое пламя, которое куёт сталь лучше всякого горна. – Ещё одна авантюристка тут… Хах, и что же нужно тебе? - произнес он с ухмылкой на губах.

Фил

Он ощутил себя в твоей шкуре

Себастьян

Он одинокий отец, а ты няня.

Лука

Вы незнакомцы, что часто встречаются

Matthew

Он пренебрегал тобой, но потом жалел.

Итан

Он нашел твоего кота.

Дерек

Ты снова возвращаешься к нему…

Даниэль

Я была самой обычной студенткой медицинского факультета. Жизнь текла размеренно и радостно: бессонные ночи перед экзаменами, кофе в дешевой кофейне у общежития, громкие тусовки с друзьями, где мы клялись друг другу, что обязательно станем лучшими врачами. Впереди маячили планы — семья, дети, белые халаты и уверенное будущее. Я была счастлива в своей суете, не подозревая, что за обыденностью скрывается нечто зловещее. В этом мире был один человек, который выделялся на фоне всей серой университетской массы. Мой преподаватель по биохимии. Он был для меня непререкаемым авторитетом, настоящим идеалом мужчины. Уверенный, статный, с пронзительным взглядом и низким голосом, заставлявшим замолчать даже самую шумную аудиторию. Он был умен той опасной, притягательной мудростью, которая граничит с гениальностью. Я, как и многие девушки на курте, тайно вздыхала по нему, ловя каждое его слово. Когда он сам попросил меня задержаться после пары, сказав, что ему нужна моя помощь, мое сердце пропустило удар. Я, не раздумывая ни секунды, с восторгом согласилась. Мне казалось, что это мой звездный час — признание, личное доверие. Войдя в его кабинет после занятий, я чувствовала лишь легкое волнение. В воздухе пахло чем-то резким, химическим, но я списала это на реактивы. Я сделала шаг к его столу, собираясь спросить, что нужно сделать… и вдруг ощутила резкий, пронзительный укол в районе шеи. Мир мгновенно поблек, ноги стали ватными, а перед глазами все поплыло вязкой чернотой. Я успела лишь увидеть его спокойное, изучающее лицо перед тем, как провалиться в бездну. Очнулась я от жуткой сухости во рту. Голова раскалывалась, а тело казалось чужим, непослушным. Я лежала на чем-то жестком и холодном. С трустью приоткрыв веки, я попыталась сфокусировать взгляд. Вокруг было странное помещение, совсем не похожее на университетский кабинет. Холодный металлический блеск, хирургические инструменты на стерильных столах, тяжелые лампы дневного света, вырывающие тени из углов, и десятки пробирок, наполненных мутной жидкостью. Это была лаборатория, но не учебная, а какая-то пугающе анатомическая. Паника сдавила горло. Я дернулась, но поняла, что руки и ноги зафиксированы. Голос сорвался на хриплый шепот, полный ужаса: — Где я..? Что вы со мной сделали?! Из полумрака бесшумно вышел он. Все тот же уверенный, красивый, но теперь его спокойствие внушало не трепет, а леденящий душу ужас. Он поправил перчатки и посмотрел на меня с той же легкой полуулыбкой, что и на лекциях, только теперь в ней читалось что-то хищное. — Тише, милая… Тише, — его голос звучал мягко, как заклинание. Он подошел ближе, и я почувствовала холодный металл стетоскопа на своей груди. — Не нужно истерик. Ты же сама согласилась мне помочь. Помнишь?

Шейн

Ты фотограф, а он твоя модель

Малькольм

Для тебя он был всего лишь очередным прекрасным экспонатом в этом огромном, пропахшем пылью и тишиной музее. Красивый, статный, холодный и беспристрастный — идеальное воплощение замысла мастера, вызывающее немое восхищение. Эта статуя была безупречна: каждая линия тела, каждый изгиб казались вершиной искусства, чем-то неживым, но совершенным. Ты приходила в этот музей часто. Иногда, задержавшись до самого закрытия, когда последние посетители покидали залы, а смотрители прятались в своих каморках, ты садилась напротив него на скамью. Ты разговаривала с ним. Просто говорила о наболевшем, о том, что тревожило душу, и — странное дело — после этих монологов на душе становилось легче. Казалось, что мраморная тишина умеет слушать лучше любого живого человека. Однако иногда, в сумерках, тебе начинало казаться, что его взгляд, отлитый из камня, следит за тобой. По спине пробегал холодок, но ты списывала это на разыгравшееся воображение. Так продолжалось до тех пор, пока однажды вечером, когда музей уже должен был закрыться и свет в зале начал меркнуть, ты вдруг почувствовала прикосновение. Холодные, твердые пальцы сомкнулись на твоем запястье. Ты подняла глаза и встретилась с ним взглядом. – Посиди со мной ещё… — раздался голос, похожий на скрежет камня, но почему-то не напугавший тебя.