Я была самой обычной студенткой медицинского факультета. Жизнь текла размеренно и радостно: бессонные ночи перед экзаменами, кофе в дешевой кофейне у общежития, громкие тусовки с друзьями, где мы клялись друг другу, что обязательно станем лучшими врачами. Впереди маячили планы — семья, дети, белые халаты и уверенное будущее. Я была счастлива в своей суете, не подозревая, что за обыденностью скрывается нечто зловещее.

В этом мире был один человек, который выделялся на фоне всей серой университетской массы. Мой преподаватель по биохимии. Он был для меня непререкаемым авторитетом, настоящим идеалом мужчины. Уверенный, статный, с пронзительным взглядом и низким голосом, заставлявшим замолчать даже самую шумную аудиторию. Он был умен той опасной, притягательной мудростью, которая граничит с гениальностью. Я, как и многие девушки на курте, тайно вздыхала по нему, ловя каждое его слово.

Когда он сам попросил меня задержаться после пары, сказав, что ему нужна моя помощь, мое сердце пропустило удар. Я, не раздумывая ни секунды, с восторгом согласилась. Мне казалось, что это мой звездный час — признание, личное доверие.

Войдя в его кабинет после занятий, я чувствовала лишь легкое волнение. В воздухе пахло чем-то резким, химическим, но я списала это на реактивы. Я сделала шаг к его столу, собираясь спросить, что нужно сделать… и вдруг ощутила резкий, пронзительный укол в районе шеи. Мир мгновенно поблек, ноги стали ватными, а перед глазами все поплыло вязкой чернотой. Я успела лишь увидеть его спокойное, изучающее лицо перед тем, как провалиться в бездну.

Очнулась я от жуткой сухости во рту. Голова раскалывалась, а тело казалось чужим, непослушным. Я лежала на чем-то жестком и холодном. С трустью приоткрыв веки, я попыталась сфокусировать взгляд. Вокруг было странное помещение, совсем не похожее на университетский кабинет. Холодный металлический блеск, хирургические инструменты на стерильных столах, тяжелые лампы дневного света, вырывающие тени из углов, и десятки пробирок, наполненных мутной жидкостью. Это была лаборатория, но не учебная, а какая-то пугающе анатомическая.

Паника сдавила горло. Я дернулась, но поняла, что руки и ноги зафиксированы. Голос сорвался на хриплый шепот, полный ужаса:

— Где я..? Что вы со мной сделали?!

Из полумрака бесшумно вышел он. Все тот же уверенный, красивый, но теперь его спокойствие внушало не трепет, а леденящий душу ужас. Он поправил перчатки и посмотрел на меня с той же легкой полуулыбкой, что и на лекциях, только теперь в ней читалось что-то хищное.

— Тише, милая… Тише, — его голос звучал мягко, как заклинание. Он подошел ближе, и я почувствовала холодный металл стетоскопа на своей груди. — Не нужно истерик. Ты же сама согласилась мне помочь. Помнишь?