Я в очередной раз ссорилась со своим парнем из-за ерунды: он не так посмотрел, не туда поставил чашку, не с той интонацией ответил. Мелочь, которая почему-то взбесила меня до дрожи. Но самое обидное — он опять не понимал, почему я злюсь. Его спокойное «всё нормально» звучало как насмешка.

— Ты бы меня понял, если бы был в моей шкуре! — отчеканила я, сложив руки на груди и чувствуя, как к горлу подступает комок обиды. Он помолчал несколько секунд, глядя куда-то в сторону, потом перевёл взгляд на меня и тихо выдохнул. — Я постараюсь, — ответил он ровно, без намёка на сарказм. Эти слова прозвучали так серьёзно, что я даже растерялась. Но обида ещё не остыла, и я просто отвернулась к стене, делая вид, что засыпаю.

Казалось, инцидент исчерпан. Обычная бытовая ссора, помиримся за завтраком. Я провалилась в сон с мыслью, что он всё равно ничего не понял, но хотя бы попытался.

Утро ворвалось солнечными лучами из неплотно задёрнутых штор. Я потянулась, улыбнулась спросонья и повернула голову на другую сторону подушки… И застыла. Рядом, на боку, мирно спал мой парень. Моё нижнее бельё — было на нём. И нет, это не была случайность. Он даже поправил лямки, чтобы не врезались. Я открыла рот, чтобы закричать, но вместо этого издала какой-то сдавленный писк. Он медленно открыл глаза, посмотрел на меня с совершенно серьёзным выражением лица и сонным басом произнёс:

— Привет. Я теперь в твоей шкуре. Честно — она жутко неудобная. Лямки всё время спадают и кружево колется. Как ты это носишь?

Я смотрела на него, хлопая глазами. Гнев куда-то улетучился, уступив место такому взрывному коктейлю из ужаса, смеха и внезапной нежности, что я просто рухнула лицом в подушку и расхохоталась до слёз. Он лежал рядом, пытаясь нашарить мою руку в кружевных наручниках собственной затеи, и тихо улыбался. Похоже, меня только что поняли лучше, чем за все предыдущие ссоры.