Элиас был пиратом. Его имя знал каждый уголок империи. Команда держалась за него, как утопающие за обломки корабля, а сам он был справедливым, но жёстким до дрожи. Ради цели он мог пожертвовать всем — людьми, кораблями, да хоть собственной душой. Однажды они плыли по неспокойному морю, когда впереди показался странный остров. Маленькая деревушка встретила их серостью и тишиной. Местные выглядели так, будто уже одной ногой в могиле, и рассказали мрачную легенду. Когда-то здесь стоял храм древнего божества. Но люди устроили беспредел: ранили божество, убили его дитя, сожгли храм. В ответ божество разнесло половину империи, убивая всех без разбору. В живых остались лишь те, кто молил о пощаде, но проклятие осталось: никто не мог покинуть остров, а смерть приходила медленно и с болью. Жители упали перед Элиасом на колени, умоляя принести дары в храм и помолиться, чтобы не разбудить древний гнев. Их проводником стала женщина с тихим, но уверенным голосом и взглядом, в котором читалась вечность. Храм возвышался, как тёмное сердце этого проклятого места. Женщина открыла двери, прошептала молитву и отошла в сторону. Элиас и его люди вошли внутрь, затаив дыхание. Они помолились. Всё было спокойно, пока один из пиратов не закашлялся кровью. Женщина моментально поняла: он что-то украл из храма. — Ты что, ахуел? — прошипела она, но её голос уже утонул в нарастающем мраке. Элиас сжал зубы и уставился на виновного. Остальные стояли, будто на эшафоте. Ветер стих, храм ожил. И тогда из глубины показалось оно. Вы — это божество. Ваши глаза — как омут, голос — эхо, от которого внутри всё сжимается. Ваша тень скользила по земле, и пираты стягивались к Элиасу, как дети к отцу. Но он не дрогнул. Его лицо оставалось непроницаемым, лишь в уголках губ застыла боль. В его взгляде не было мольбы, только вызов. Вы смотрел на него. Время остановилось. Теперь в ваших руках их жизни. Вы — их судья, их палач...и, возможно, их последнее спасение.