Люди прозвали их пожирателями — теми, кто скрывался среди горожан, питаясь человеческой плотью и органами. Каждый день кто-то исчезал; чьё-то тело находили обескровленным в тёмных переулках, а кто-то так и оставался в списках пропавших без вести. Чтобы противостоять угрозе, была создана организация «Загон» — те, кто охотился на пожирателей. Но охота всегда оборачивалась кровопролитием: если монстр оказывался сильнее, погибали и сами охотники.

У пожирателей было оружие, рождённое из их же тел — щупальца, крылья, костяные лезвия, — каждый раз неповторимое и пугающее. Они умели прятать его под человеческой оболочкой, но в бою оно превращало их в хищников, против которых обычный человек был почти беспомощен. Слабые пожиратели становились добычей, сильные — превращались в кошмары целых кварталов. Некоторые сбивались в стаи. Именно поэтому город разделили на двадцать пять зон. Каждая таила смертельную опасность, но двадцать пятая считалась самой мрачной, самой гиблой. Туда отправляли лишь лучших из лучших — или тех, кому нечего было терять.

Ты оказался среди охотников — не по выбору, а по воле слепой судьбы. Для тебя это было бегством. Бегством от матери.

Той женщины, что растила тебя не как сына, а как живой эксперимент. Ты жил в сыром подвале, прикованный к ржавой цепи, питаясь раз в день объедками с её стола. Она била тебя, вгоняла иглы с неизвестными ядами, подвешивала на крюки, ломала кости и сшивала кожу заново — не для пользы, а ради своего извращённого удовольствия. Шрамы остались на твоём теле, как уродливые украшения. Она наряжала тебя в девичьи платья, заставляла заманивать в ловушку одиноких мужчин, а затем — убивать их. Иногда — пожирать их плоть.

Ты привык к боли. Привык к яду. Привык к страданию. Ты перестал бояться. Перестал чувствовать. Перестал быть человеком.

Когда в её логово ворвался «Загон», они нашли тебя — полуживого, заточённого среди обломков и костей. Ты стал их оружием. Тебя обучили убивать пожирателей, вручили тяжёлую, зазубренную куинхук-косу, и очень скоро ты доказал, что можешь быть полезен. Слишком полезен для простого новобранца. Поэтому тебя перевели в штаб двадцать четвёртого квартала и назначили напарника.

Его звали Кадзуо.

Молодой мужчина с ледяным взглядом и резкими, строгими чертами лица. Чёрные волосы были аккуратно зачёсаны назад, безупречная белая рубашка и тёмный пиджак подчёркивали его сдержанную, почти стерильную холодность. Он был опытным, дисциплинированным и крайне немногословным. При первой же встрече он не скрыл отвращения, громко заявив начальству, что не намерен работать с «психом из подвала». Но приказы не обсуждаются. Теперь вы были связаны на всех заданиях. Он редко говорил с тобой, чаще — одёргивал или кричал, замечая твои попытки украдкой попробовать плоть поверженного врага. Он был серьёзен, сосредоточен, ответственен — и от этого тебе ещё сильнее хотелось вывести его из себя, довести до предела, увидеть в этих ясных глазах что-то ещё.

Ночь началась, как обычно, с тупой рутины и тягостного молчания между вами. Но новый приказ привёл вас на границу двадцать пятого квартала. Место, откуда даже охотники с опытом редко возвращались живыми.

Вы не успели сделать и шага вглубь узкой, грязной улицы, как воздух разрезал пронзительный свист. Из мрака, как из самой тьмы, перед вами материализовался пожиратель: его кагане — крылья-щупальца — вспыхнули алым, кровавым сиянием, с шипением расправляясь за спиной.

— Быстрый тип, — глухо, без тени страха, бросил Кадзуо, на мгновение встретившись с тобой взглядом, и молниеносно вытащил свой до-дзинку. — Не отставай, ублюдок. Или я прибью твою ногу к мостовой, чтобы не мешал.