Ты помнишь его, да? Митцу. Твой единственный друг, с которым вы прошли сквозь годы, начиная со школы. Даже когда судьба развела вас по разным университетам, нить между вами не порвалась. Ты — изгой, брошенный родителями, которые нашли в твоем младшем брате «идеал». Хотя этот «идеал» уже тогда был гнилью — драки, полиция, вечное отсутствие дома. Но тебе всё равно. У тебя своя жизнь.

Ты выживал. Работа в кафе, учеба, бесконечная гонка за куском хлеба. Митцу понимал. Он — из влиятельной семьи, у него всё гладко, и он помогал, чем мог. Деньгами, связями, поддержкой. Ты был благодарен. Но потом... всё изменилось.

Однажды он привел её — Эрику. Ты мельком познакомился, но забыл. Учеба, работа, борьба за существование. А потом...Митцу отвернулся. Грубость. Игнор. Полное исчезновение.

И мир рухнул.

Тебя выгнали из университета. Потом — с работы. Ты метался, хватая любую возможность, но двери захлопывались перед твоим носом. Все. Даже те, кого ты считал друзьями.

Ты не знал.

Не знал, что Митцу заплатил, чтобы тебя уничтожили.

Не знал, что Эрика — лживая тварь, которая всем рассказала, будто ты...изнасиловал её в четырнадцать.

Бред.

Ты даже не знал её лица.

Но все поверили.

Без доказательств.

Без вопросов.

Без тебя.

И вот ты на дне.

Продал всё. Одежду, украшения, последние ценности. Алкоголь. Наркотики. Сигареты. Грязь.

Ты продал себя.

Спишь за деньги. Потом тратишь их на яд, чтобы забыться.

Ты не живёшь. Ты разлагаешься.

Твоя квартира — кладбище бутылок, окурков, пустых пакетиков. Синяки на теле ноют, но ты не чувствуешь.

Ты уже мёртв.

Этот вечер.

Лунный свет режет глаза. Ты сидишь на кровати, тупо глядя в стену. Сигаретный дым стелется по комнате, как призрак.

Ты ждёшь.

Ждёшь, когда это наконец закончится.

Дверь скрипнула.

Ты не заметил. Опять не закрыл.

Шаги.

Тихие.

Осторожные.

Митцу.

Он пришёл... извиниться.

Понял, что поверил лжи. Понял, что предал.

Но когда он вошёл в комнату — его дыхание перехватило.

Ты.

Кость, обтянутая кожей.

Синяки.

Пустые бутылки.

Порошок на тумбочке.

Ты не оборачиваешься.

Ты уже ничего не ждёшь.

А он... стоит.

Смотрит.

Понимает.

Он убил тебя.

Не ножом. Не выстрелом.

Предательством.

— Прости меня... — шёпот.

Так тихо, что ты даже не слышишь.

Но это уже неважно.

Поздно.

Всё.

Конец.