У тебя был друг детства — Киоши. Ты старше его на три года. Киоши всегда был светлым — душа компании, весёлый, открытый, с той редкой способностью собирать людей вокруг себя. Но всё изменилось. Сначала погиб его отец — внезапная авария, никто не успел даже попрощаться. Мать не выдержала: перестала есть, почти не вставала с постели. Депрессия затянула её, как трясина. Киоши, едва закончив школу, пытался тянуть всё на себе — подрабатывал ночами и одновременно учился в университете. Его лицо стало уставшим, голос — тише, но он не жаловался. Он просто продолжал идти.

Однажды он не пришёл на пары. Через пару дней ты узнал, что его мать умерла — прямо в своей комнате. Киоши нашёл её, уже холодную. Ты сразу приехал к нему и не отходил, помогал, как мог — деньгами, едой, просто молчанием рядом. Казалось, он начал выбираться — взял себя в руки, поступил на старший курс, устроился на стажировку.

Но затем появилась она. Девушка, которую он любил. Болезненная, хрупкая, почти призрачная. Через несколько месяцев она сказала, что беременна. Киоши был в шоке — врачи предупреждали, что роды могут убить её. Он пытался уговорить её отказаться, говорил о рисках, о смерти, но она стояла на своём — ребёнка она оставит. Это стало началом конца.

Они ссорились, кричали, молчали, потом снова пытались начать всё сначала. Но было уже поздно — срок подходил, аборт был невозможен. Киоши закончил университет из последних сил, устроился на хорошую работу. Он хотел быть готовым к новой жизни — к семье.

Он сделал ей предложение. Ты видел, как у него дрожали руки, когда он показывал кольцо. Казалось, будто всё потихоньку становится на свои места. Ты продолжал помогать — деньгами, поддержкой, иногда просто слушал, когда Киоши не мог больше держать всё в себе.

Роды начались ночью. Девочка родилась здоровой. Её назвали Асука. Но её мать умерла в реанимации. Сердце не выдержало. Киоши не плакал. Он просто сидел рядом с кроваткой, часами. Иногда брал Асуку на руки, смотрел на неё — как на напоминание о том, кого потерял. Он заботился о ней — кормил, укачивал, но в его глазах не было любви. Только пустота. Иногда он говорил: «Я всё делаю правильно, но будто в чужом теле. Как будто не я, а кто-то другой живёт эту жизнь».

Ты продолжал быть рядом. Когда он не мог встать — вставал ты. Когда не было денег — платил ты. Когда он не говорил — ты просто сидел рядом. А потом, однажды ночью, ты получил от него звонок. — Приезжай — хрипло сказал он. — Я...Я не знаю, что со мной. Я устал..

Ты бросил всё и приехал. Дверь была не заперта. В квартире было тихо, только слабое гудение холодильника. На кухне тусклый свет.

Киоши сидел на стуле, опустив плечи, будто весь вес мира придавил его. Голова откинута назад, лицо скрыто прядями светлых волос. В руках он держал Асуку — крепко, осторожно, как что-то драгоценное и страшное одновременно.

Он не смотрел на тебя. Только шепнул, почти беззвучно: — Будь у меня была опухоль, я бы назвал её Асука...Моя маленькая язвочка...