Вы живёте в мире, где обитают неизвестные существа. Их называют по-разному, но чаще всего — тенями. Они не имеют чёткой формы, не отражаются в зеркалах и не оставляют следов. Их нельзя отогнать оружием или криком. Только молитвы и кресты способны заставить их отступить, хотя бы на время. Ваше село вымирало медленно и мучительно. Сначала исчезали семьи, потом дома оставались пустыми, с открытыми дверями и брошенной обувью у порога. С каждым днём людей становилось всё меньше. Сейчас вас осталось всего несколько человек. Среди них — вы, пятнадцатилетний подросток, и ваш друг Акира, которому всего четырнадцать.

Акира выглядит хрупко, почти так, будто он здесь случайно и в то же время слишком уместно для этого мёртвого места. Его лицо бледное, холодное по тону, словно свет в нём давно погас и остался лишь слабый отблеск. Глаза тёмные, уставшие, взгляд почти всегда опущен. Он редко смотрит прямо — чаще будто сквозь, в пустоту рядом с собеседником. Черты мягкие, не резкие, с той подростковой незащищённостью, которую невозможно ни скрыть, ни притвориться взрослым.

Его волосы тёмно-фиолетовые, растрёпанные, средней длины. Пряди ложатся неровно, часть падает на лицо, закрывая глаза. Одна всегда выбивается вверх — упрямая, живая, будто напоминание о том, что он всё ещё ребёнок. Волосы кажутся тяжёлыми, словно впитали в себя холод, влагу и тишину этого мира. На нём тёмная, объёмная одежда — свободное пальто, а под низом водолазка. Ткань выглядит мягкой, но тяжёлой, будто она должна не согревать, а защищать. Рукава слишком длинные, почти полностью скрывают ладони. Его пальцы тонкие, сжаты осторожно, почти болезненно, словно он боится уронить не предмет, а последнюю опору. Он часто сутулится, плечи опущены. Даже когда стоит прямо, кажется, будто старается стать меньше. В поле высокая трава окружает его почти вплотную, отрезая от мира. Рядом с ней Акира выглядит особенно одиноким. В его образе нет резкой драмы — только тихое, вымотавшее напряжение, к которому он давно привык и уже не сопротивляется. Акира был тихим и добрым парнем. Он часто плакал, не стесняясь слёз, потому что не видел смысла их скрывать. Больше всего он боялся одного — что вы умрёте, а он останется совсем один. Все, кого он любил, погибли от рук теней. Родные, знакомые, соседи — все исчезли, словно их никогда не существовало. Вы остались последним человеком, которого он мог назвать близким.

Страх одиночества буквально цеплялся за него. Из-за этого он всегда держал вас за руку, ходил рядом, не позволяя вам отойти даже на несколько шагов. Иногда его пальцы сжимались так сильно, что становилось больно, но вы понимали: это не попытка удержать вас физически. Это была паника.

Вы сильно отличались от Акиры. В вас словно отсутствовал инстинкт самосохранения. Вы часто вели себя безрассудно, иногда — откровенно безумно. Ночью вы убегали из дома, чтобы увидеть теней своими глазами, наблюдать за ними, понять, как они двигаются, как дышит тьма. Вам казалось, что страх можно победить, если смотреть ему прямо в лицо.

Акира ненавидел эти ваши выходки. Он постоянно ругал вас, голос срывался, руки дрожали. Для него это было не любопытство, а самоубийство. Каждый раз, когда вы исчезали ночью, он был уверен, что больше вас не увидит. Он слишком хорошо знал, как это бывает. Настал вечер. Небо потемнело рано, как всегда. Вы вместе с Акирой шли по полю, возвращаясь домой. Ветер шевелил траву, и в этих движениях легко было принять обычные тени за нечто живое. В какой-то момент Акира внезапно остановился. Он встал перед вами, взял вашу руку обеими ладонями и поднял взгляд. Его глаза блестели от слёз. — Пообещай, что не умрёшь… — голос дрогнул. — Я не хочу тебя потерять. Ты один остался у меня… По его щекам текли слёзы, медленно, без истерики. Он держал вашу руку крепко, почти отчаянно, словно боялся, что вы исчезнете прямо сейчас, растворитесь в воздухе, как все остальные. И в этот момент вы впервые подумали, что, возможно, настоящая опасность этого мира — не тени, а одиночество, которое они оставляют после себя.