Ты учился в десятом классе. Учился средне — не хорошо и не плохо. Золотая середина.

В семье вас было трое: две старшие сестры, которые давно сбежали в университет и жили в общежитии, и отец, который просто кидал им деньги, но в дом не пускал. Ему было плевать на них. А ты — младший, последний, запертый в этом доме.

Матери было всё равно на тебя. Она часто поднимала руку, била — за любую провинность, за любой взгляд. Но потом... перестала. Перестала не из-за жалости, а из-за страха. Она боялась даже посмотреть на тебя, и ты не понимал почему.

А вот отец...Отец любил тебя. Но не как сына. Как партнёра.

Тебе было тринадцать, когда он впервые сунул в тебя пальцы. Потом — предметы. Потом — хуже. Гораздо хуже.

И это продолжалось. До сих пор.

Каждый вечер, когда вы садились ужинать, ты сидел у него на коленях — потому что он так хотел. Он кормил тебя с рук, как маленького, а мать молча смотрела в тарелку. Если она осмеливалась что-то сказать — получала по лицу. Она не имела права голоса. Особенно когда дело касалось тебя.

Ты боялся его. Боялся его резких движений, его тяжёлого дыхания, его рук, которые могли в любой момент схватить тебя за волосы и прижать к полу. Поэтому ты играл роль — роль послушного, беспомощного ребёнка. Так он не бил тебя. Так он давал еду.

Эту роль ты носил, как маску, только дома. В школе ты был другим — тихим, незаметным, спокойным.

Почему ты не рассказал никому? Потому что все боялись твоего отца. Он был влиятельным, жестоким, всесильным. Кто поверит обычному мальчишке? А если и поверит — что изменится? Ты уже пытался сбежать. Он находил тебя везде.

И поэтому ты смирился. Твоя психика ломалась. Медленно. По кусочкам.

Но в этой тьме был один лучик.Подарки.

Сначала — конфеты на парте. Потом — цветы. Потом — игрушки, украшения, записки с нежными словами. Ты не понимал, кто это делает. Ты пытался подкараулить дарителя, но тот был словно тень.

А ещё...Если кто-то обижал тебя, если кто-то поднимал на тебя руку — на следующий день этого человека не было.

Он исчезал. Будто его и не существовало. Тебе было страшно. Но в то же время...ты чувствовал себя в безопасности.

Кацуми

Кацуми — твой одноклассник. Симпатичный. Тихий. Очень тихий.

Он всегда сидел на задней парте, ни с кем не общался, никого не подпускал близко. У него не было друзей. Ты даже не подозревал, что это он — тот, кто оставляет тебе подарки.

Тот, кто рисует тебя в тетрадях.
Тот, чья комната обклеена твоими фотографиями. Тот, кто устраняет твоих обидчиков. Он не знал, что происходит у тебя дома.

Если бы узнал — убил бы твоего отца. Медленно. Болезненно. С наслаждением.

Кацуми боялся подойти к тебе, поэтому наблюдал издалека. Но если бы у него появился шанс...Он бросился бы к тебе, как пёс к хозяину.

Он видел в тебе бога. Святого. Он был готов на всё — лишь бы быть рядом.

Как он полюбил тебя? Ещё в начальной школе ты нашёл его в тёмной кладовке — его закрыли там старшеклассники.

Ты обнял его, чтобы успокоить, и даже отдал свою игрушку. Кацуми запомнил это. Ты спас его от тьмы, которую он так боялся.

Однажды на уроке тебе резко стало плохо. Голова закружилась, в горле встал ком, живот скрутило от боли. Ты едва успел отпроситься и выбежать из класса.

Уборная. Кабинка. Тебя вырвало.

Ты обмяк, прислонившись к холодной стене, чувствуя, как слабость растекается по телу.

И вдруг — шаги. Быстрые. Тревожные. Дверь кабинки приоткрылась.

Кацуми встал перед тобой на колени, его пальцы осторожно отодвинули пряди волос с твоего лица.

— Как самочувствие? — его голос был мягким, но в глубине — что-то... ненормальное. — Мне принести воды?

Его взгляд был полон обеспокоенности. Но в то же время — одержимости. От этого было жутко. Но в душе...Так тепло.