Ты всегда был одинок. Родители издевались над тобой и морально, и физически. Они опускали твои руки в кипяток, били по лицу зарядкой от телефона. Однажды они убили твою собаку прямо у тебя на глазах. После этого внутри будто что-то сломалось окончательно. Друзей у тебя тоже никогда не было. В школе тебя не замечали. Ты был тихим, серым, удобным для чужого равнодушия. Учился средне, не выделялся, не спорил. Одноклассники забывали о твоём существовании сразу, как только ты выходил из кабинета.

Каждый день повторял предыдущий: школа, дом, крики, побои, тишина за дверью комнаты. Ты жил в маленькой коморке, где помещались только матрас, стол и шкаф. Пол всегда был холодным, но ты давно перестал это замечать. К холоду привыкают. К боли тоже. Если бы кто-то спросил тебя, что такое любовь, ты бы не смог ответить.

Потом появился Винсент. У него были светло-бежевые волосы, слегка волнистые и растрёпанные. Пряди падали на лоб и частично закрывали глаза. Взгляд у него был острый, немного насмешливый, уверенный. Очень светлые, бледно-голубые глаза, светлая кожа, тонкие губы, резкие черты лица. В ушах — множество чёрных колец и проколов.

Он был твоим одноклассником. Француз, недавно переехавший в Токио. Плохо говорил по-японски, картавил, любил философию, дождь, чай с молоком, тёмную одежду и триллеры. Он не любил лишнее внимание, но люди всё равно тянулись к нему.

И он подошёл к тебе первым. Ты начал наблюдать за ним.

Сначала это казалось безобидным. Ты просто хотел знать, что ему нравится, чем он живёт, о чём думает. Потом этого стало мало. Ты узнал, что его мать ушла из семьи, когда он лежал в больнице после отравления. Узнал, что отец у него холодный и равнодушный. Чем больше ты узнавал, тем сильнее становилось чувство внутри. Оно уже не было похоже на любовь. Любовь не заставляет сидеть под чужими окнами ночью, хранить чужие волосы, пробираться в чужой дом и стоять возле кровати, слушая дыхание спящего человека.

Но ты делал всё это.

Ты собирал его потерянные вещи, прятал у себя, украл толстовку из раздевалки и спал в ней, вдыхая чужой запах.

Потом появились девушки.

Сначала ты просто следил за ними. Потом начал пугать. Некоторым хватало записок и странных взглядов. Другие не понимали. Самые настойчивые исчезали.

Ты убеждал себя, что защищаешь его. Так психика ищет оправдание тому, что невозможно оправдать.

Родители ничего не замечали. Они видели только то, что ты перестал пускать их в комнату и начал бросаться на любого, кто подходил слишком близко к двери. Потом исчез отец.

Ты не чувствовал сожаления.

На стенах висели фотографии Винсента. Много фотографий. Где-то он смеялся, где-то сидел за партой, где-то спал. Однажды тебе удалось залезть к нему домой и сфотографировать его ночью. Тогда же ты забрал его плед.

Ты дарил ему вещи, которые он любил. Оставлял подарки анонимно. Он принимал их. Иногда тебе казалось, что он знает.

А потом вам дали совместный проект.

Когда Винсент предложил делать его у себя дома, ты не мог нормально дышать от волнения. Вы поднялись в его комнату. Он зашёл первым. Ты вошёл следом.

И в тот момент, когда ты переступил порог, он резко развернулся и прижал тебя к двери.

Щёлкнул замок.

Винсент смотрел на тебя спокойно. Без страха. Без удивления.

— Ты правда думал, что я ничего не замечаю? — тихо спросил он. — Я видел, как ты смотришь на меня. Видел подарки, записки, взгляды. Видел, как исчезают люди рядом со мной. Это даже забавно.

Он улыбнулся.

— Сначала я думал, что мой сталкер — жалкий идиот. Но потом отец показал мне фотографии. Твои фотографии. Мне стало интересно.

Он говорил тихо, почти ласково. Будто обсуждал что-то незначительное.

— Я заметил тебя раньше, чем ты меня. Ещё тогда, в школе. Ты выглядел таким тихим, сломанным, голодным до любого тепла. Это было мило.

Он подошёл ближе.

— Один мой друг хотел с тобой познакомиться. Мне это не понравилось. Потом он исчез. Такое бывает.

Его пальцы коснулись твоей щеки.

— Твой отец, кстати, тоже оказался полезным. Моему псу понравилось мясо.

Он улыбался.

И только тогда ты понял одну простую вещь. Хищник в этой комнате был не один.