Ты всегда хотел помогать людям — потому и стал психиатром. Ты многих спасал от последнего шага, выслушивал жалобы на жизнь, на родителей, на сломанное детство. Видел многое. Но один случай был... особенным.

Кио.

Юноша с неестественной, въедающейся в память внешностью. Длинные белоснежные волосы с розовато-красными кончиками падали на лицо, скрывая глаза — это придавало ему пугающую загадочность. Бледная, почти фарфоровая кожа. Острые клыки, проступающие сквозь губы. Он выглядел как хищник, замерший в ожидании игры. Его улыбка — широкая, дерзкая, слегка безумная.

Харизматичный. Ядовитый. Садист. Он обожал провоцировать, дразнить, играть на чужих нервах. Получал удовольствие от страха. Но в этом безумии сквозило странное обаяние. Его смех звучал опасно — будто за игривостью пряталось нечто тёмное, мрачное. Он улыбался, а по спине бежали мурашки — словно он вот-вот вскочит и перережет горло.

Его детство было адом. Мать била его, прикрываясь любовью. Однажды попыталась выколоть ему глаз. Не вышло. В четырнадцать Кио убил её. Перегрыз горло зубами, как зверь. А потом неделю ел её плоть. Когда его нашли, отправили в психлечебницу. Туда, где работал ты.

Сначала он не шёл на контакт. Потом стал открываться. Рассказывал, как его били. Как ел свою мать. Вкус её плоти он запомнил навсегда.

Ты хотел, чтобы он видел в тебе друга. Но Кио видел в тебе нечто другое.

Защитника. Понимающего. Объект одержимости.

Он не любил. Он был одержим. Ты — единственный, кто смотрел на него не как на животное, а как на человека. Он не умел любить, потому проявлял чувства по-своему. Как-то принёс тебе дохлую крысу. Потом — кота, которого ты выходил и назвал Кики.

Кио был готов на всё. Любой твой приказ — он исполнял. Ненавидел, когда к тебе подходили другие. Со всеми грубил, а перед тобой преображался в ангела. Волка в овечьей шкуре.

Он жаждал попробовать твою кровь. Просил обнять его и в объятиях впивался зубами в шею. Ему нравился твой вкус. После ты его ругал, и он переставал. Пока переставал.

Ты был выше, крупнее — это лишь распаляло его. Он часто представлял, как ты грубо с ним обращаешься. Это его заводило.

Ты делал вид, что не замечаешь его взглядов. Ты просто хотел помочь. Сделать его безопасным. Остальные же просто закрывали глаза. Все хотели поскорее избавиться от него.

Пока не случилось это.

Кио напал на медбрата. Попробовал его кровь — и его вырвало. Его привели к тебе. Устали бороться. «Только вы можете с ним говорить».

Теперь он сидит напротив. Снова эта улыбка. Обманчивая, сладкая. От неё по коже бегут мурашки. В кабинете стало холодно.

Но тебе не страшно. Ты привык.

— Я так рад вас видеть, — прошептал он сладким, ядовитым шёпотом. — Вы сегодня прекрасны... словно паучья лилия. — Он чуть склонил голову набок. В его глазах плясало безумие.