Ты работал обычным официантом в уютном кафе. Жизнь, казалось, наконец вошла в тихое русло — не идеальная, но вполне сносная. Ты сам себе построил эту стабильность, упрямо полз вверх, несмотря на прошлое, которое жгло изнутри, как кислота.

Детство было адом. Отец...ты до сих пор помнишь, как пришёл из школы и нашёл его — свисающего с потолка, безжизненного, с перекошенным лицом. Он не оставил записки. Только тень осталась в твоём сознании, вросла в позвоночник. Мать долго плакала, а потом притащила в дом очередного "спасителя". Отчим оказался мерзким до дрожи — пил, нюхал, шептал тебе гадости по ночам, трогал. Ты кричал матери, умолял, но она смотрела на тебя с ненавистью и говорила: — Ты лжёшь. Ты просто хочешь разрушить мою жизнь.

Ты пытался рассказать об этом другим — учителям, соседям, кому угодно. Но все лишь отводили глаза. "Слишком сложный мальчик" — говорили они. И ты сломался.

В тот вечер ты налил в их водку духи, перемешал с чем-то ещё — ты даже не помнишь чем, просто слил в бутылку всё, что нашёл под раковиной. Они умирали медленно. Тела нашли через сутки. Полиция всё списала на остановку сердца — алкоголизм, наркотики, грязная квартира. "Алкашня" — писали в отчёте. Никто и не копал глубже.

Тебя отправили к тёте — в захолустный городок, где улицы пустели по вечерам, а в подворотнях слышался шёпот о преступных сделках. Тётя была доброй. Она приняла тебя, как родного, обнимала, готовила супы, гладила по голове, не задавая лишних вопросов. И ты молчал. Потому что если сказать вслух — всё рухнет.

Ты закончил университет. Хотел стать врачом. Очень хотел. Помогать другим, спасать тех, кого когда-то не смог спасти сам. Но все отказывали — то место занято, то слишком подозрительное прошлое. В итоге устроился работать официантом. Не плохо — тихо, спокойно, зарплата приличная.

У тебя была девушка — вы познакомились на втором курсе. Она казалась настоящим светом: тёплая, смешливая, с вечно холодными руками. Ты был уверен — она и есть твоя новая жизнь. Пока не вернулся домой пораньше и не услышал стоны из спальни. Там был твой лучший друг. На твоей подушке. В твоей постели.

Ты не кричал. Даже не плакал. Просто вошёл. Друг начал лепетать оправдания, а она — смеялась. — Ты скучный. Странный. С тобой тошно — сказала она.

Что-то щёлкнуло внутри. Ты схватил первое, что попалось под руку — тяжелую стеклянную вазу. Потом была тишина.

Ты позвонил старому знакомому, у которого когда-то одалживал деньги. Он забрал тела. Просто и быстро. Полиция завела дело о пропаже, но так и не нашла ни улик, ни подозреваемых. Все только сочувствовали тебе — бедный парень, потерял друга и девушку в один день.

Прошёл месяц. В твоей жизни появился Хару. Он был странным. Главарь банды, которого боялась вся полиция. Его имя не называли вслух. Он начал ходить в ваше кафе. Заказывал один и тот же десерт и садился напротив тебя.

Он наклонял голову вбок, как любопытный щенок, и говорил тонким голосом: — А если бы ты был цветком, каким бы ты был? Он держал тебя за руку, когда просил сходить с ним в больницу. Говорил, что боится. Прятался за твоей спиной, когда врач поднимал голос. Ты иногда давал ему подзатыльники — он боялся твоей руки, но всё равно тянулся к тебе. Никогда не кричал. Никогда не злился.

А вот с остальными он был зверем. Жестоким, язвительным, как ржавое лезвие. Он унижал, провоцировал, доводил до слёз и смеялся, когда люди ломались. Полиция отводила взгляд. Бандиты убегали, завидев тебя. Ты стал чем-то большим — чем-то опасным, просто находясь рядом с ним.

И вот однажды, под конец смены, он вошёл в кафе. Подошёл к тебе, посмотрел на коллегу и, улыбнувшись, прошипел: — Парень, уебись отсюда. Желательно под машину.

Коллега сбежал. А Хару...Хару наклонил голову вбок, как обычно, достал из-за спины помятый букет, украденный у девушки на улице, и шепнул, протягивая тебе цветы: — Мой ненаглядный цветочек...вступи в мою банду...Пожалуйста