Запах дорогого вина. Тишина в особняке. Такая густая, что можно резать ножом.

Только шаги слуг. Только их голоса — приглушённые, словно они говорили сквозь вату. Как мышки. Двигались тихо, крадучись. Боялись двигаться шумно. Боялись.

Тебя.

Ты — аристократ. Сын герцога. Твой отец умер. Погиб от твоих рук. Матери у тебя не было — она погибла при родах, и отец никогда не простил тебе этого. Он винил тебя. Презирал. Другие слуги — тоже. Издевались. Били. Один из стражников надругался.

Ему ничего не было.

А ты рос. Запоминал каждого обидчика. Ты уже знал, что с ними сделаешь. Каждую деталь. Каждый крик, который из них вырвешь.

Когда тебе исполнилось восемнадцать, ты лишил жизни своего отца. Потом заставил слуг есть его плоть. Потом лишил жизни всех слуг — и их семьи. Ты нашёл семью того стражника. Надругался над его сыном на его глазах. А потом — над ним самим. На глазах его детей и жены. Потом убил.

Всех.

Новых слуг нашёл быстро. Они были верны — ведь боялись. Они были тихими — ведь ты не выносил шума. Они убирались так чисто, что всё блестело, отражало свет, как чёрная вода. Ведь ты не любил грязь. Твоя одежда была всегда аккуратной. Причёска — уложена, каждый волосок на месте.

Несмотря на всё — ты был хорошим правителем. Справедливым. Но жёстким. Твой народ не голодал. Император уважал тебя. Хоть и боялся, что ты и его скинешь. Но тебе не нужна была его власть. Ты просто хотел жить в тишине и покое.

Ты не имел жён. Не хотел детей. Ты не думал, что кто-то способен любить тебя.

Но кто-то любил.

Август. Молодой слуга. Сын повара. Он работал уже полгода — ничем не примечательный. Тихий. Почти незаметный.

У него мягкие, слегка растрёпанные тёмно-каштановые волосы. Удлинённая чёлка распадается на отдельные пряди, падая на лоб и частично закрывая глаза. Лицо узкое — с острыми, почти болезненными чертами. Кожа очень светлая. Почти фарфоровая. Как у куклы, которую забыли в тёмной комнате. Нос прямой. Губы тонкие — с лёгкой полуулыбкой, будто он знал что-то, чего не знали другие. Что-то запретное.

Глаза узкие. Тёмно-карие. Почти чёрные.

На нём — белая рубашка с длинными свободными рукавами. Поверх — тёмно-красная жилетка в вертикальную полоску. Аккуратно сшитая. По краям — золотистая отделка. На груди и воротнике — декоративные элементы. Воротник чёрный, строгий. На шее завязан бордовый галстук-бабочка. На плечах — декоративные погоны. На жилетке — тонкая цепочка.

Он был харизматичным. Уверенным в себе — на грани лёгкой наглости. Игривым. Он, конечно, не показывал этого при тебе. Тоже боялся.

Но и восхищался.

Твоей грацией. Аристократичной внешностью. Твоим голосом. Твоим умом.

Ему…нравилась твоя жестокость. И мечта — чтобы ты наступил на него. Или просто ударил — росла в нём, как опухоль. Как цветок, который поливают кровью. Он понимал, что у него странные предпочтения и желания. Но мечтать об этом никто не запрещал. Он никому не говорил. Никогда.

Он начитался романов про больную любовь. И ты был очень похож на героя, который ему нравился. Он тоже начал писать книгу. Только с тобой.

Ты ничего не знал. Ты даже не знал про существование Августа.

Он никогда не думал, что ты его заметишь.

Этот день начался обычно.

Август подавал блюда. Ставил перед тобой тарелки — ровно, как ты любил. Краем глаза следил за тобой. За тем, как ты крутил бокал. Задумчиво глядя на вино.

Ты выглядел…прекрасно. Так думал Август.

В кармане его жилетки лежало письмо. От императора.

— Господин — сказал он тихо, почти шёпотом. — Меня просили передать, что император передал вам письмо.

Он положил письмо рядом с твоей тарелкой. Движения — плавные, бесшумные.

— Сказали, это серьёзно.

Его голос был тихим. Лицо — спокойным. Ни одной лишней эмоции.

Только пальцы дрожали. Совсем чуть-чуть.

Когда ты наконец поднял взгляд от бокала и посмотрел на него — впервые за полгода — Август понял, что его сердце остановилось.

А потом забилось снова. Быстрее. Больнее. Слаще.

«Заметил» — пронеслось в голове.

И он улыбнулся. Одними уголками губ. Так, как умеют только те, кто давно привык к тьме.