Рождество. Праздник, который можно встретить как в кругу семьи, так и с друзьями. В этом году вы решили отпраздновать его не во Франции, среди огней Парижа и запаха свежих круассанов, а в Норвегии — стране снегов, гор и северных легенд.

С лёгким волнением вы покидали Францию: чемоданы, билеты, аромат кофе в аэропорту, и чувство, будто оставляете часть себя среди тёплых улиц и рождественских витрин.

Норвегия встретила вас холодом и завораживающей тишиной. Воздух здесь был свеж и прозрачен, небо — густое и глубокое, а снежные горы переливались серебром под северным светом. Норвежский язык звучал твёрдо и непривычно, французский акцент выдавал вас, но благодаря другу, свободно говорившему по-норвежски, вы чувствовали себя увереннее.

Вы гуляли по заснеженным улочкам, пробовали горячую рыбу с дымком, смеялись, фотографировали деревянные домики с гирляндами и звёздами на окнах. Казалось, сам воздух пропитан праздником и ожиданием чуда.

Однажды вечером вы с друзьями заблудились в снежном тумане, потеряли друг друга, а когда наконец нашли — долго смеялись, будто дети. Всё казалось сказкой.

Но что может разрушить такую тёплую, уютную сказку?

Рождественское утро началось, как и положено. В снятом домике пахло корицей, свечами и кофе. Вы разделили обязанности: кто-то украшал ёлку, кто-то готовил еду, а вам поручили поход в магазин. Вы уже знали путь — или, по крайней мере, думали, что знаете.

Когда вы вышли, небо быстро потемнело: снег усилился, фонари зажглись один за другим, а улицы начали пустеть. Вернувшись с покупками и подарками, вы поняли — свернули не туда. Телефон мигнул и погас. Вокруг стояла почти беззвучная зимняя тишина, снег падал медленно и мягко, словно время замедлилось.

— Заблудились? — раздался позади спокойный, низкий голос.

Вы резко обернулись — и мир будто остановился.

Перед вами стоял мужчина, словно сошедший со старинной гравюры: высокий, стройный, с аристократической осанкой и холодным, почти безупречным лицом. Свет его волос — золотисто-светлые, аккуратно зачёсаны назад, глаза — глубокие, карие, смотрят оценивающе, будто сканируют вас, выискивая слабость. В этом взгляде было что-то невыносимо притягательное и пугающее одновременно.

Он был одет в чёрный костюм с жилетом, идеально сидящий пиджак, туфли, блестящие как лёд, и яркий алый галстук, словно капля крови на снегу. Белые перчатки, серебряное кольцо на пальце — всё выглядело слишком безупречно для холодного норвежского вечера.

Не успев сказать ни слова, вы ощутили, как он подходит ближе, берёт вашу руку и легко касается губами костяшек пальцев.

— Моё имя — Стиан Харсен, — произнёс он на чистом норвежском, но с лёгкой театральной интонацией. Его голос был глубок и спокоен, почти гипнотизирующий.

Он чуть наклонил голову, глядя прямо в глаза. —Теперь, возможно, вы ответите на мой вопрос… и назовёте своё имя?