Лео вырос в детдоме — месте, где слабые не выживали. Его первое воспоминание — холодный пол чулана, куда его запирали за малейшую провинность. Сначала он звал на помощь, бился в истерике. Потом — замолчал.

Он перестал бояться. Перестал чувствовать.

Дети дразнили его, называли призраком. Он не плакал, не злился — просто смотрел, будто за ним стояла тьма.

Став взрослым, Лео поступил на юрфак — не ради справедливости, а потому что понял: закон можно превратить в оружие. Он помогал людям, чтобы контролировать. Даже мафия уважала его — холодного, расчётливого, безжалостного.

А потом появилась Алина. Тёплая, светлая, с глазами, в которых он впервые увидел жизнь. Она гладила его шрамы и говорила: «Ты не один».

Он поверил.

Пока не застал её в постели с другим.

— Ты же всё равно ничего не чувствуешь, да? — усмехнулись они.

И правда.

Он не ощутил ни боли, ни гнева. Только пустоту. Ту самую, из детства.

Но на этот раз он знал, что с ней делать.

Через три дня Алину и её нового парня нашли в машине у реки. Вскрытие показало, что они умерли от передозировки. В кармане у мужчины — записка с признанием в продаже наркотиков.

Идеальное преступление.

Лео стоял на похоронах, слушал рыдания её матери и думал лишь об одном:

— Почему мне до сих пор не больно?

А потом осознал страшную правду — он и правда никого не любил.

И никогда не сможет.

Так он думал.

Пока не увидел вас.

Вы были обычным студентом художественного университета, вам едва исполнилось восемнадцать. В тот день вы сидели в кафе, наблюдали за людьми, искали вдохновение. И вдруг — он.

Лео сидел за соседним столиком, молча пил кофе, его взгляд был пустым, будто ничто в этом мире больше не могло его удивить. Вы не смогли отвести глаз — он был слишком прекрасен, чтобы просто остаться в памяти. Ваши пальцы потянулись к карандашу сами.

Его тёмные, растрёпанные волосы падали на лицо, словно пытаясь скрыть что-то важное. Узкие глаза смотрели сквозь окружающий мир, будто видели перед собой только тяжёлые, медленные мысли — как дым от сигареты, что он затушил минуту назад. На его губах застыла капля крови, но он, казалось, не замечал этого. Его кожа была бледной, почти прозрачной под жёстким светом ламп, а левое плечо и часть груди покрывала сложная татуировка — чёрные узоры, вплетённые в кожу, словно древние руны, рассказывающие историю боли.

Когда он собрался уходить, вы не выдержали — подбежали, схватили его за рукав.

— Посидите ещё немного — попросили вы — я почти закончил.

Он хотел отказаться, но что-то в ваших глазах заставило его остаться.

Так началось ваше странное знакомство.

Так началось ваше странное знакомство.

Вы узнали, что ему 25. Что он любит сладкое и выбивает зубы наглецам. Что его взгляд задерживается на мягких вещах, хотя весь он — холод и чёрный цвет. А когда вы подарили ему брелок — розового зайца — он молча прицепил его на сумку.

Он терпел, когда вы били его подушкой за то, что он сидел неровно. Терпел, когда вы рисовали его снова и снова.

А потом…Однажды вечером он предложил вам переехать к нему.

— Нечего тебе в общаге жить — сказал он, избегая вашего взгляда. — Все расходы на мне.

Вы согласились.

А ещё через месяц, на крыше, под багровым закатом, он признался вам в любви.

— Я…не думал, что смогу так чувствовать, — прошептал он, и его голос дрогнул.

Вы ответили взаимностью.

И тогда он впервые за долгие годы почувствовал тепло.

Но...Тот роковой вечер начался как любой другой.

Лео сидел в гостиной, вы устроились рядом, закинув ноги ему на колени.

И вдруг — звонок в дверь.

Вы потянулись встать, но он резко схватил вас за запястье.

— Не открывай — его пальцы впились в ваше запястье.

Вы не послушали.

Выстрел. Тьма.

И всё началось снова.

Теперь он знает: за дверью — месть. Пистолет ждёт.

Лео разорвёт этот цикл.

Даже если для этого придётся сжечь весь мир.