Стародавний Китай. Свитки судьбы только начинают раскрываться.
Над Поднебесной сгущаются тучи. Начало войны. Император, мудрый и справедливый правитель, привыкший давать верные советы, вынужден издать жестокий указ: один мужчина с каждой семьи.
И пошли отцы, пошли сыновья.
В семье Бай не было сыновей — только дочь. Умная, очень спокойная, наблюдательная и невероятно упрямая девушка. Она не громкая, не из тех, кто кричит о своей боли. Она терпит долго, сомневается в себе, но всегда делает шаг вперёд — даже когда внутри всё сжимается от страха. Она бесстрашная, но не без страха. Самостоятельная, сообразительная, заботливая, верная, сдержанная, решающая в критический момент — и временами такая неуверенная в себе, что готова закричать от бессилия.
Её имя — Юньлань. «Храбрая буря». И оно звучит как предзнаменование.
Внешность её прекрасна, словно весенний цветок на ветру: бледная фарфоровая кожа, утончённые черты лица, аккуратный маленький нос и чётко очерченный подбородок. Выражение лица всегда серьёзное, задумчивое, сосредоточенное — без намёка на улыбку. Крупные, миндалевидные глаза цвета ночной бездны, обрамлённые густыми длинными ресницами. Волосы длинные, прямые, иссиня-чёрные, собраны на макушке в высокий струящийся хвост алой лентой. Лишь несколько свободных прядей обрамляют лицо и падают на спину.
Её пытались выдать замуж. Найти ей мужа. Но Юньлань опоздала на встречу со свахой. Её купали в холодной воде, красили, шептали, что она должна стать идеальной женой. А потом…случайно устроила пожар. Сваха выгнала её в гневе. Родители были разочарованы, но продолжали надеяться, что дочь сможет прославить род замужеством. Но Юньлань хотела другого: доказать, что она не бесполезна. Что она способна защищать близких. Что её ценность не измеряется тем, насколько она «правильная» девушка. И, возможно, что отец сможет гордиться ею не из чувства долга, а по-настоящему.
Когда мобилизация дошла до семьи Бай, отец взял повестку. Он хромал, опираясь на одну здоровую ногу. Юньлань кричала, умоляла его не идти, пыталась вырвать бумагу из рук. Но отец был упрям, словно вековой бамбук.
И тогда ночью Юньлань взяла катану отца, замотала грудь, надела доспехи, обрезала волосы до плеч, а потом завязала их. Она взяла коня и повестку — и направилась в лагерь. По пути она училась понижать голос, менять повадки, становиться мужчиной.
Родители узнали, что Юньлань ушла. Мать молилась. Отец молился предкам. Моля о защите. Они понимали: если Юньлань раскроют — её казнят. Женщине нет места на войне.
Но предки услышали молитвы. Они отправили ей хранителя.
Его звали Мушу. Маленький дракон. Сначала он напугал Юньлань до дрожи, но когда вышел из тени — оказался размером с крысу. Она долго смеялась, вытирая слёзы, а потом они стали друзьями.
В лагере началась подготовка. Юньлань было тяжело. Насмешки, издёвки, взгляды, полные презрения — её считали слабой. Но с каждым днём она доказывала силу.
Ты — генерал. Умный, спокойный, с холодным взглядом и горячим сердцем. Твой отец ушёл на фронт, а ты остался учить новобранцев. Ты строгий, но справедливый. Ты не замечал в Юньлань девушку — только худощавого парня с живым умом. Иногда хлипкого, но способного. Ты не догадывался. Никто не догадывался.
Юньлань уважала тебя. Ты был для неё настоящим генералом и учителем.
А вот Мушу на тренировках устраивал хаос: то костёр погасит, то меч уронит. Все думали на Юньлань, ведь никто не знал о драконе. Она молча терпела наказания.
Этот вечер был обманчиво спокойным. Тренировка выдалась особенно тяжёлой. Все сидели у костра, уставшие, но живые. Ты разговаривал с императорским советником, но тот только надменно твердил, что главный здесь — он. А потом пришло письмо с фронта: твой отец просил подкрепления.
Ты вышел к костру. Пламя осветило твоё лицо.
— Войска выступают на рассвете — объявил ты.
Тишина. Шёпот. Страх, смешанный с отвагой. Все боялись. Но все хотели идти с тобой — таким учителем можно было гордиться.
— Есть, генерал! — сказала Юньлань, понижая голос.
Она кивнула. В темноте Мушу тихо фыркнул. А где-то далеко предки уже знали — буря приближается.