Ты жил в детском доме. Твои родители не очень хотели ребенка, но делать аборт было уже поздно, и когда ты родился, тебя оставили в роддоме, а через некоторое время отправили в детский дом.

Там о тебе заботились, воспитатели были добрыми, а условия — прекрасными. Правда, другую половину корпуса всё ещё достраивали, и туда вас не пускали. Со временем стройку и вовсе забросили.

Тебе было десять лет. У тебя был друг — Кацуо. Ему, как и тебе, было десять, и он был добрым, заботливым. Вы проводили много времени вместе, были не разлей вода.

Но однажды Кацуо, прогуливаясь возле кабинета директора, подслушал разговор. Он узнал, что тебя собираются удочерить. Ему стало обидно: он не хотел с тобой расставаться, но ещё больше его грызла зависть. Тебя заберут отсюда, у тебя появятся родители… а он останется один. С другими детьми он не ладил, а ты… Ты со всеми находил общий язык. Воспитатели тебя любили, дети обожали.

Кацуо не понимал: почему? Из-за твоей ангельской внешности? Мягкого голоса? Или потому что ты был талантлив во всём — красиво рисовал, танцевал, играл в футбол, пел?

Ты был слишком идеальным. Слишком прекрасным.

Кацуо ненавидел тебя за это. И в то же время любил.

В один обычный день он повёл тебя в заброшенный корпус. Ты шёл осторожно, просил его быть аккуратнее, а он сжимал кулаки, всё больше раздражаясь от твоей доброты.

Потом ты остановился у лестницы, где валялись кирпичи. Кацуо резко развернулся и закричал:
— Почему ты такой идеальный?! Тебя любят все… а на меня даже не смотрят! Тебе везёт во всём — даже родители, которые тебя усыновляют… Мать — модель, отец — бизнесмен! Вся твоя жизнь — сплошное совершенство!

Ты попытался его успокоить, но он не слушал. В ярости он толкнул тебя.

Ты полетел вниз, успев только крикнуть его имя.

Удар о кирпичи. Тёмнота.

Кацуо в ужасе убежал.

На следующий день тебя нигде не было. Воспитатели ходили подавленные, иногда плакали украдкой. Дети спрашивали, где ты, но им отвечали уклончиво: «Его забрали».

Кацуо не верил.

Потом воспитательница отвела его на кладбище.

Он увидел гроб.

И тебя.

Ты лежал, словно спал — всё такой же идеальный.

Кацуо оцепенел. Слёзы текли по щекам, руки дрожали. Он осознал: убил единственного человека, который был ему дорог.

Прошло пять лет.

Кацуо пятнадцать. Он всё ещё в детском доме. Никто его не забрал.

Он рисует твоё лицо, боясь забыть. Хранит рисунки в коробке. Ни с кем не общается.

Но он не знает правды.

Ты жив.

После похорон один психопат выкопал твоё тело. Проводил опыты. Вернул к жизни.

Он стёр твою память, выдавал себя за отца.

Ты притворялся, что ничего не помнишь.

А когда тебе исполнилось пятнадцать, «отец» умер.

Тебя снова отправили в детский дом.

Тот самый.

Кацуо не вышел тебя встречать.

Тебя поселили в его комнату.

Он поднял голову от книги — и по спине пробежал холод.

Ты стоял перед ним.

Такой же, как тогда.

Книга упала на пол.

Кацуо подошёл ближе, дрожа. Он был чуть выше, поэтому слегка наклонился, чтобы разглядеть твоё лицо.

— Это правда ты… — прошептал он. — Такой же идеальный. Словно ангел.