В комнате пахло сыростью и затхлостью — тем особым запахом, который остаётся, когда окна не открывали неделями. За тонкой стеной глухо ворочались голоса соседей, приглушённые, но от этого ещё более назойливые. Ким бросил рюкзак на пол — тот упал с обречённым стуком — и рухнул на кровать. Простыня была холодной и влажной. Он смотрел в потолок, где трещина тянулась от люстры к углу, как засохший рубец. За окном висел туман — густой, почти осязаемый, его хотелось трогать руками. Мелкий дождь равнодушно бил по стеклу.

Друзей у Кима не было никогда. Ни в садике, ни в школе. Он был мышью, серым комком, который умел становиться невидимым, потому что иначе было больно. Мама умерла давно, её лицо уже стиралось из памяти. Отец работал с утра до ночи и возвращался всегда недовольным — оценками, внешним видом, самим фактом того, что Ким дышит в одной с ним квартире.

Он не понимал, что в нём не так. Учился средне — без двоек, но и без блеска. Внешне был похож на маму — тёмные волосы до плеч, собранные в низкий хвост, челка вечно падала на лицо. Худощавый, с мягкими, почти девичьими чертами. Характер — тихий, ранимый. Он любил сидеть дома, смотреть аниме, читать мангу, проходить визуальные новеллы — там, в этих мирах, его замечали. Любили.

Ким уснул, сам не заметив как, а когда открыл глаза — за окном уже темнело. Босые ступни коснулись холодного пола. Он включил ноутбук, сел с ним на кровать и открыл «Стеклянную розу» — аниме о мальчике, заточенном во дворце, где его женили на жестокoм императоре. Ким пересматривал его в пятый раз. Он любил его не из-за сюжета, а из-за мага — красивого, заботливого, верного. Маг предлагал главному герою свободу и стеклянный сад, пошёл против всех — и был запечатан навечно.

— Ненавижу главного героя — прошептал он, глядя на светящийся экран. — Маг такой чудесный…А император — гад. Зачем возвращаться к тому, кто тебя сломал?

В коридоре хлопнула дверь — отец вернулся. Позвал ужинать. Ужин прошёл как всегда: отец бурчал о беспорядке, Ким сидел, уткнувшись в тарелку, сжимая палочки так, что они скрипели. Слёзы капали в рис. Он не помнил, когда в последний раз ел без комка в горле.

Он ушёл в свою комнату, закрылся, лёг на кровать и заплакал в подушку — без звука, только вздрагивая плечами, пока боль не вытекла вместе с последними силами. Уснул мокрым лицом.

Проснулся в саду.

Воздух был холодным, но не таким, как в комнате — другим, чистым, с запахом мёда и стеклянных роз. Под ладонями — мягкая трава, влажная от росы. Вокруг на тонких стеблях покачивались цветы из стекла, слабо светящиеся изнутри, будто в каждом лепестке застрял лунный свет. Дорожки под босыми ногами тоже были стеклянными — прохладными, ровными, без единой трещины.

А потом он услышал напев. Сердце пропустило удар. Ким пошёл на звук и за поворотом увидел его — того самого мага из аниме. Живого. Молодого. Нетронутого историей. Маг склонялся над розами, собирая их в корзину, и его длинные волосы падали на плечи чёрной водой. Ким замер, ущипнул себя за запястье до красноты — боль была настоящей. Значит, настоящим был и он. И маг ещё не встретил главного героя. Ещё не был предан.

Ким перевёл дыхание и медленно подошёл ближе. Голос не слушался.

— Извините…я заблудился — прошептал он. — Я не знаю, где я.

Голос предательски дрожал, и в этой дрожи было всё: страх, надежда и что-то ещё, чему он не смел дать имя. Маг поднял голову. Его глаза — тёмные, глубокие, как колодец на дне старого парка — посмотрели прямо на Кима. И в них не было ни удивления, ни отчуждения. Только тихая, пугающая внимательность, от которой захотелось провалиться сквозь стеклянную дорожку — в землю, в никуда, лишь бы не стоять вот так, голым и настоящим, под этим взглядом.

Но маг улыбнулся. И в этой улыбке было что-то от погребального ладана и от первого утреннего снега — холодное, чистое и бесповоротное.