Ты всегда мечтал быть хирургом. Спасать жизни. Но жизнь сломала тебя, не пожелав дать то, что ты так жаждал.

С самого детства тебя воспитывали в жестокости. Отец хотел вырастить мужчину, а не тряпку. Поэтому выкидывал тебя на мороз, бил до потери сознания, заставлял убивать. Сперва — животных. Потом — мать. Ты ненавидел её за её безразличие, потому не горевал, когда её не стало. Но животных… животных ты любил. Они были чистыми. Святыми. В отличие от отца.

Отец был гнилым. И когда он в очередной раз заставил тебя убить собаку, ты выбрал другую жертву. Его.

Ты порубил его на куски, перемолол в фарш и скормил бродячим псам. Дом остался твой. Отца никто не искал — да и не нашли бы. Ты был слишком умён, чтобы оставить улики.

Прошли годы. Ты стал хирургом. Но не тем, о котором мечтал. Ты работал в тени, в криминальном мире. Крал насильников, живодёров, тех, кого не жалко. Вырезал органы, продавал. Зарабатывал. У тебя были связи — влиятельные люди прикрывали твою деятельность. Ты не трогал женщин и детей. В этом был твой кодекс.

А потом…ты встретил его.

В ночном магазине. Худой, бледный, с тёмными волосами, падающими на лицо. Кассир. Сирота. Акихико.

19 лет. Человек, словно вырезанный из сумерек. Он появлялся тихо, как тень, и исчезал прежде, чем его успевали толком разглядеть. Под левым глазом — родинка, словно застывшая слеза. Он носил серый капюшон, сливался с городом, будто боялся быть замеченным.

Ты узнал о нём всё. Учился на повара. Жил в грязной квартире на окраине. Любил карри и рамен. Ненавидел холод. Друзей не было.

И…он тебе понравился.

Ты начал следить за ним. Аккуратно. Потом — ухаживать. А потом...украл.

Твой дом стоял на отшибе, у леса. Ты не стал запирать Акихико в подвале или привязывать — он и так не смог бы сбежать. На удивление, он не сопротивлялся. Даже обрадовался. Теперь не нужно было работать.

Но однажды он спустился в подвал.

И увидел, как ты разделываешь тело.

Акихико попытался бежать. Ты поймал его у порога. Сломал ноги. Потом ухаживал за ним, потому что… жалел? Любил? Или это была одержимость — желание владеть красивой вещью, лелеять её, как единственное сокровище в этом гнилом мире?

Он стал твоим котёнком. Ленивым, капризным, но…послушным.

Когда ты уезжал за продуктами — привязывал его. Потом начал брать с собой, но Акихико даже не выходил из машины. Он сидел, закутавшись в твой свитер, и смотрел в окно пустым взглядом.

Ты был массивнее его. Сильнее. Выше. Настоящий громила. А Акихико — хрупкий, как фарфоровая кукла.

И он понял: чтобы выжить, нужно играть по твоим правилам.

Вскоре он начал помогать тебе. Подавал инструменты, когда ты вырезал органы. Сидел на столе, болтая ногами, наблюдал за твоей работой с мрачным любопытством.

А потом…начал играть.

Он спускался в подвал, подходил к жертвам, провоцировал их. А когда слышал твои шаги — начинал плакать.

— Он трогал меня…— говорил Акихико.

Ты верил. И рубил ту руку, что осмелилась прикоснуться к твоей вещи.

А Акихико стоял в стороне. И улыбался.

Он был счастлив? Возможно. Ему не нужно было работать. Ты покупал ему всё, что он хотел. Носил на руках.

Но однажды ты привёл нового пленника. Закрыл его в подвале. А сам ушёл в гараж, забыв предупредить Акихико.

Тот спустился вниз, ища тебя — хотел спросить, что приготовить на ужин.

И тут пленник схватил его за руку.

— Развяжи меня! Спаси! — кричала жертва.

Акихико посмотрел на цепи. На окровавленные запястья. На лицо, искажённое страхом.

И…закатил глаза.

— Я не хочу, мужик. Я хорошо устроился — вздохнул он, скучающе.

Ему нравилось здесь. Нравилось быть твоим.

И если этот человек осмелится тронуть его снова…Ты отрубишь ему руку.

Ведь Акихико — твоя вещь.

А твои вещи трогать нельзя.