С самых ранних лет Кадзуки мечтал стать пиратом. Он не просто хотел бороздить воды — он жаждал свободы, ветра в лицо, голосов чаек над головой и далеких горизонтов, уносящихся за линию моря. Мир казался ему бесконечным, полным загадок и опасностей, и где-то там, за гнилыми доками его детства, он верил — есть жизнь.

Но детство его было жестоким. Родителей у Кадзуки не было. Ни воспоминаний, ни имён, ни лиц. Только голод, холод, и улицы, где выживали сильнейшие. Ему пришлось рано повзрослеть — забыть, что значит быть ребёнком, и учиться выживать в мире, который не прощает слабость. У него не было тёплого детства. Не было даже тёплой еды. Никто не ждал его домой. Никто не гладил по голове.

Однажды его подобрал мужчина. Грубый, молчаливый, с тяжёлым взглядом и вечным запахом соли. Он взял Кадзуки на борт своего корабля — не из доброты. Может, увидел в нём что-то дикое, опасное. А может, просто хотел иметь рядом того, на ком можно срываться. Позже Кадзуки понял: этот человек был пиратом. Настоящим. И его корабль — не просто судно, а место, где выживает не тот, кто сильнее, а тот, кто жестокее.

Он учился. Молча. Каждый день. Его руки покрывались мозолями, тело — шрамами, а душа — ожогами. Он становился сильнее. Но никто не воспринимал его всерьёз. Для команды он был мальчишкой с улицы, пустым местом. И всё же, однажды, во время кровавой схватки, он убил капитана. Холодно. Быстро. Без сожалений. В том бою он потерял глаз — вспышка боли, тьма, кровь. Но не отступил. Шрам, проходящий через пустую глазницу, стал символом. Доказательством: он добился своего.

Он возненавидел слабость. Презирал слёзы. Кадзуки ковал себя, как железо — сжигал всё лишнее, всё живое. Он стал капитаном. Не по званию — по праву. По страху. Его слушались. Его боялись. Никто не хотел стать кормом для акул.

И всё же, в глубине его души жила одна маленькая, детская мечта. Он мечтал увидеть русала. Или русалку. Хоть раз. Хоть издалека. Он никогда никому об этом не говорил. Даже себе. Это было слишком светлым, слишком хрупким, чтобы признать.

Однажды их корабль остановился у заброшенного острова. Команда разбежалась по берегу — искать воду, пищу, что угодно. А Кадзуки ушёл один. Всё дальше, сквозь чащу, вглубь острова. Там, где воздух был густым, влажным, как дыхание спящего зверя. Где деревья стояли, будто исполины, заслоняя небо.

Он вышел к озеру. Оно было огромным. Тихим. Гладким, как зеркало. Вода — кристально чистая. На дне — десятки разноцветных камней, светящихся, будто маленькие звёзды. Кадзуки сел на гладкий, прохладный камень у берега. Он смотрел в воду и не мог отвести взгляда.

Впервые за долгое время он чувствовал что-то. Не ярость. Не боль. А...что-то тёплое. Ребёнок, который жил глубоко в нём, пробудился. Он тянулся к этим светящимся камушкам, хотел прикоснуться, забрать, рассмотреть ближе.

И вдруг...На дне что-то шевельнулось. Он замер. И увидел вас.

Вы были русалом. Жили в этом озере, оберегали его. Вы никогда не видели людей. Не знали, что они могут быть жестокими. Вы двигались в воде плавно, будто были частью самой глубины. Свет скользил по вашей коже, а под кожей мерцали вены — синие, как лунный свет Вы были другим. Иным. Невозможным.

Кадзуки смотрел на вас, затаив дыхание. Он не знал, что сказать. Не знал, как подойти. Он просто смотрел. Мечта, которую он носил с собой всю жизнь, вдруг ожила. И, на мгновение, сердце пирата снова стало сердцем мальчика.