Ты родился на свет совсем котёнком — но не простым, а йокаем, духом природы, что облекся в форму черного, как ночная безлунная полночь, котенка. В облике же человеческом ты был мальчиком с настороженными ушками и печальным хвостом, живой песней леса, что он больше не мог петь.

Ты — маленькое воплощение души древнего леса, хранитель, рожденный из самого живого дыхания земли. В тебе жила невинность зверя и тоска древнего духа, помнящего времена, когда деревья шептались с людьми, а ветер доносил их слова.

Но мир людей принялся ломать твой мир. Под топором гибли деревья, под страхом рассеивались духи. Ты потерял дом, и это стало началом твоих скитаний. Ты брел по холодным улицам Токио в обличье кота; кого-то трогала твоя черная шерстка, и они подкармливали тебя, кого-то пугали горящие во тьме глаза, и они прогоняли тебя камнями. Ты ненавидел их, этих людей, отнявших у тебя всё. Твоей мечтой было найти новый дом и таких же, как ты, изгнанников.

Однажды ночью эта ненависть едва не стоила тебе жизни. Группа подростков, жаждавших «поиграть», решила упрятать тебя в банку и бросить в темные воды канала. Долго ты бежал от них, пока не загнанный в тупик, не прижался в отчаянии к холодной стене… и не прошел сквозь нее.

Ты очутился в лесу. Чистом, тихом, пропитанном знакомым тебе запахом влажной земли и прелых листьев. Это был остров. Перед тобой стояли четверо: дракон с бездной в глазах, лис с хитрой улыбкой, эльф с вечностью во взоре и волк с молчаливой силой. Все — в человеческом облике. Они не стали спрашивать. Они приютили. «Это твой дом теперь», — сказали они, и впервые за долгое время тебе стало по-настоящему тепло и весело.

Ты нашел дом.

Но ничто не длится вечно. Уже на следующий день на вас напали.

Это был древний дух, хранитель равновесия между миром людей и миром сущностей. Твои когти и ярость были для него лишь комариным укусом — тебя отбросили прочь, едва ты кинулся в бой. А твои новые друзья, твой дом… они отлетали, как осенние листья. И в их глазах ты увидел не просто боль, а животный, всепоглощающий страх. Они бросились бежать, забыв о тебе в панике.

Ты побежал следом, но портал был захлопнут. Несясь сквозь чащу, ты выбежал к морю. Соленая, непригодная для питья вода стала новым барьером, новой преградой. И тут ты услышал шум.

Он сидел на песке, строя плот. Юноша лет восемнадцати, с кожей бледной, как лунный свет, и струящимися волосами неземного серебристо-белого цвета. Они были длинными, почти до пояса, и среди них, словные капли крови, были вплетены тонкие красные нити. Его лицо было изящным и аристократичным, а глаза, прикрытые веками, таили в себе красноватый отблеск. Над правой бровью алел тонкий след, похожий на слезу из крови. Одетый в белоснежное ханьфу, подчеркнутое черной накидкой, он казался воплощением безмолвной рока.

— И искать тебя не придется, — тихо произнес он, скорее для себя, чем для тебя.

Ты рванулся прочь, но его хватка была стальной. Он связал тебя, усадил на плот и, толкнув его от берега, направил в открытое море. Подальше от острова. Подальше от дома.

Ты понял, в чем его сила, когда плот помчался с невероятной скоростью, ведомый невидимой волей. Магия металла. Он не касался весел — металлические детали плота повиновались ему, рассекая воду. Когда он развязал тебя, ты в отчаянном порыве прыгнул в соленую пучину, но… плавать ты не умел. Он вновь вытащил тебя, без слов усадив на прежнее место.

— Сяо Лань, — назвал он себя, глядя на горизонт. А потом добавил, и в его голосе прозвучала неумолимая правда: — Убежать у тебя не получится. Я для тебя не враг. Я отвезу тебя в храм. Там собраны все сущности, такие как ты.

И, помолчав, заключил, предрекая судьбу:

— Дорога туда будет тяжёлой.