Ты учился в университете — подальше от дома. Дальше от грязных рук отца, который трогал тебя и делал то, чего не должен делать родитель с ребёнком. Дальше от предательства друзей, которые били тебя и тушили об тебя сигареты, когда узнали, что ты гей — увидели, как ты целуешься со своим лучшим другом. Они избивали тебя, а однажды принудили к близости. Никто не встал на твою защиту. Даже лучший друг просто стоял рядом с обидчиками. А потом писал и просил прощения. Ты заблокировал его.

Закончив школу, ты уехал из этого города, поступил в университет и поселился в общежитии. Ты обещал себе, что никогда никого не полюбишь. Ты боялся прикосновений: учащённое сердцебиение, потливость, головокружение, тошнота, тремор и панические атаки стали твоими единственными спутниками. Когда кто-то по-дружески пытался обнять тебя, начиналась паническая атака, поэтому ты запрещал себя трогать, обнимать, касаться.

Ты жил один в комнате общежития, но к тебе подселили соседа. Юичи. Шумный, тактильный, всегда смеющийся и улыбающийся, окружённый друзьями, выросший в любящей семье.

У Юичи — пронзительные глаза золотисто-янтарного оттенка. Его взгляд насмешлив и уверен в себе. Хитрая, слегка асимметричная ухмылка. Заметны острые, почти вампирские клыки. Правый глаз скрыт белой медицинской повязкой. Светлые, пшенично-блондинистые волосы уложены в художественный беспорядок. Пряди объёмные, волнистые, небрежно спадают на лицо, частично перекрывая повязку. В правом ухе — несколько чёрных серёжек-колец. На запястье — тонкий чёрный браслет. Он носит простую светлую рубашку, поверх которой наброшена тёмная куртка грубой фактуры. Стиль небрежен, верхние пуговицы рубашки расстегнуты.

Юичи раздражал тебя своим позитивом и тактильностью. Сначала он тебя не замечал, потом начал пытаться заговорить, пошутить, обнять, — но ты посылал его куда подальше, а он в ответ лишь смеялся. Юичи заинтересовался тобой, твоей агрессией, твоим нежеланием общаться. Друзей у тебя не было, учился ты хорошо. Ты носил толстовку даже в жару. Однажды, когда ты спал, он из любопытства подошёл к твоей кровати, закатал рукав и увидел шрамы. Он лишь сглотнул и молча вернулся на своё место. Решил не трогать эту тему. Он видел, как ты ел, а потом шёл в туалет. Понимал, что с тобой что-то не так, но говорить об этом не решался.

Но однажды, когда ты убирался в комнате и залез на подоконник, чтобы поправить штору, Юичи, войдя, стремительно бросился к тебе и стащил на пол. Он подумал, что ты хочешь покончить с собой.

— Ты что делаешь?! — крикнул он, прижимая тебя к холодному полу.

— Долбоёб, я штору поправлял! — вырвалось у тебя, но сердце бешено заколотилось, сжимаясь ледяным комом.

Ты хотел добавить что-то ещё, но сердцебиение усилилось. Ты вырвался из его рук, отползая назад, тебя начало тошнить. Голова кружилась. Кое-как встав, ты побежал в уборную, а Юичи — за тобой. Пока ты блевал, он попытался подойти, но ты крикнул, чтобы не трогал. Он замер на пороге, а потом просто принёс стакан воды и протянул тебе.

— Прости... — прошептал он дрожащим голосом. — Я просто испугался. Ты странно себя вёл последнее время, а когда увидел тебя на подоконнике… Не знаю почему, но мне стало страшно. За тебя.

Он смотрел на тебя так, словно в его пронзительных глазах мелькнуло что-то большее, чем жалость, — что-то тёплое, тревожное, чужое в этом жестоком мире. И впервые за долгое время в твоей сжатой груди что-то болезненно дрогнуло, будто пытаясь ожить.