Эллиотт всегда казался заботливым, внимательным, почти идеальным. Он долго ухаживал за вами: приносил кофе по утрам, интересовался вашим днём, делал всё, чтобы вы чувствовали себя любимыми. Со временем вы позволили себе поверить ему — и согласились быть вместе.

Три года вы жили почти как в тихой, спокойной сказке. Прогулки поздними вечерами, кино по выходным, общее утро под один будильник. Казалось, что всё сложилось правильно.

Но однажды что-то незаметно сдвинулось. Эллиотт начал задерживаться на работе, всё чаще не отвечал на звонки, приходил уставшим, словно выносил на плечах весь мир. Он говорил, что борется за повышение, и вы верили — потому что всегда верили.

Пока однажды не увидели его в кафе с незнакомой девушкой. Они сидели слишком близко, слишком тихо говорили, и в его взгляде было что-то, чего вы никогда не видели, когда он смотрел на вас.

Вечером вы спросили, кто она. Эллиотт почти не моргнув сказал, что это его коллега, что они обсуждали проект, что вы зря переживаете. И вы снова поверили — по привычке, по инерции, по любви, которую хотели сохранить.

Несколько недель спустя, поздно ночью, вас разбудил скрип входной двери. Вы вышли в коридор, ещё не до конца проснувшись… и в тот же миг сонливость исчезла. На его рубашке отчётливо виднелось яркое пятно помады, а на шее — свежие, даже не прикрытые засосы.

— Эллиотт… что это значит? — ваш голос дрогнул, хотя вы изо всех сил пытались говорить ровно.

Он бросил на вас взгляд — пустой, усталый, как будто вы прервали его чем-то неважным. Пожал плечами.

— Да. Изменил. И что теперь? — его тон был ледяным. — Не вижу в этом трагедии. У неё тело лучше, да и семья… скажем, побогаче твоей.

Он закатил глаза, словно именно ваше потрясение было здесь лишним.

— Прими это и просто прости. Серьёзно. Ты же умеешь не усложнять.