Переезд. Казалось, это будет новый старт.

Токио остался позади, а вместе с ним — всё, что ты знал. Семнадцать лет, и вот ты в маленьком французском городке. Ты знал язык, но некоторые слова застревали где-то в горле. Школа, первые дни. И они.

Тома. Длинные, чёрные, растрёпанные волосы. Лицо бледное, черты острые. Взгляд уставший, но в нём — искра яда. Это он бросил: «Эй, узкоглазый!» Завязла драка. Ты оказался сильнее. Чуть не выкинул его в окно. С тех пор он зовёт тебя «узкоглазый псих». С уважением. И со страхом.

Лука. Белые волосы на смуглой коже. Тело — спортивное, но характер — мягкий. Ты сломал ему нос в той же драке. Он смотрит на тебя с боязливым почтением.

Так вы и стали троицей. Тома издевался, воровал вашу еду, но отдавал, стоило тебе взять в руки палку. Вы лазили по заброшкам, ночевали в лесу, убегали от злых собак. Ты — мускулы. Тома — язык. Лука — молящиеся руки.

Осенние каникулы. Встреча у магазина.

— Пошли в заброшенный лагерь? — Тома указал куда-то в сторону заправки. Глаза горели. Ему нужен был адреналин.

— Может, не надо? — прошептал Лука. — Говорят, там люди пропадают...

Его не слушали. Твоё мнение тоже не спросили.

Два часа через лес. Крапива жегла кожу. И вот он — лагерь. Проклятое место. Ворота скрипели.

Вы уже собирались зайти, как внутри что-то грохнуло. Лука развернулся бежать. Тома схватил его и потащил к зданию. Ты последовал.

Томе было весело. Луке — страшно. Тебе — всё равно.

Заброшенный корпус. Комнаты, заваленные хламом. Шприцы. Детские рисунки. Пустые пакеты от чипсов.

Пока не послышались шаги.

Босые, мокрые ноги шлёпали по деревянному полу.

Вы рванули к выходу. Дверь была заперта. Намертво.

Шаги приближались.

Тома, схватив тебя и Луку, запихнул в шкаф и втиснулся сам.

Темнота. Теснота. Тела прижаты друг к другу. Ты чувствуешь, как дрожит Лука. Дыхание Томы обжигает твою шею.

— Как в триллере, — прошептал Тома, ухмыляясь. — Кстати, темнокожие умирают первыми.

Лука показал ему средний палец.

Звуки шагов стали чётче. На лестнице показался силуэт.

Белое платье до пола. Длинные белые волосы, скрывающие лицо. Оно пело. На японском.

Тома и Лука не понимали. Ты — единственный, кто знал.

— Класс, — прошипел Тома. — Заперты с психом и нытиком. Узкоглазый, переведи, что это чучело поёт?

Ты не смотрел на него. Ты слышал. Это была детская считалка. Та, что пели в Японии, перед тем как спрятаться.

Запах. Гнили. Мокрой земли. И металла.

Существо остановилось прямо перед шкафом. Пение смолкло.

Тишину прорезал скрип — его палец провёл по дверце.

Оно знало.