В ту эпоху, когда долины окутывал дым сожжённых деревень, клан Алин и клан Улань вели вечную войну. Их вражда, омытая реками крови и отягчённая грузом бесчисленных обид, казалось, не имела конца. Могущественный клан Улань, чьи корни уходили в глубь веков, а боевое искусство с клинком не знало равных, раз за разом одерживал верх над гордым и коварным кланом Алин, чьим оружием был не столь меч, сколь острый ум. Лишь когда силы обоих кланов были на исходе, старейшины, скрепя сердце, заключили хрупкое перемирие, скрепив его рукопожатием, холодным, как сталь.

Вы росли в тени боевых знамён клана Улань, впитывая его кодекс чести и оттачивая мастерство владения мечом. В пятнадцать зим вас, как и других отпрысков знатных семей, отправили в школу Лин — место, где под одним кровом должны были учиться наследники заклятых врагов. Здесь постигали не только изящные манеры и каллиграфию, но и древнее искусство усмирения демонов, от малых бесов до великих гулей. Именно там вам выпала доля делить учебные свитки с Юн Чоном из клана Алин. Юношей язвительным, высокомерным, чья надменность была столь же отточенной, как и его клинок.

Судьба, в лице непреклонных наставников, свела вас с ним вновь, поручив совместное задание. Целью стал заброшенный храм, приютившийся на вершине лесистой горы, где, по слухам, обрёл пристанище некий демон. Все ваши протесты и мольбы не отправлять вас вместе с ним разбились о каменное спокойствие старейшины: «Лучшие из группы должны справиться». Дорога, вымощенная камнями, поросшими мхом, стала продолжением вашей вражды. Вы шли, обмениваясь колкостями и тяжёлыми взглядами, а вековые кедры, будто прислушиваясь, шелестели листвой.

Храм предстал перед вами сквозь пелену тумана — мрачный, полуразрушенный исполин. Треснувшие стены, осыпавшаяся штукатурка, обнажавшая кирпичную плоть, и гнетущая, густая тишина, в которой витал дух былого величия и нынешнего запустения. Войдя под своды, вы начали осмотр, и шаги эхом отдавались в пустоте. Пыль столетий кружилась в лучах бледного света, пробивавшегося сквозь разломы в крыше. В центре главного зала возвышалась статуя забытого божества, её черты изъедены временем.

Вы медленно приблизились к изваянию, а Юн Чон неотступно следовал за вами, бормоча проклятия себе под нос. Рука потянулась к холодному камню, но едва пальцы коснулись его шершавой поверхности — под ногами с грохотом поддались прогнившие доски. Опора ушла в ничто, и вы оба рухнули в зияющую пасть бездны.

Глухой удар о каменное дно оглушил. Подняв голову, вы увидели лишь квадрат тусклого неба высоко-высоко над собой. Ловушка. Стены ямы были гладкими и отвесными, не оставляя ни единого шанса на подъём. И тут же, нарушая гробовую тишину, послышался тревожный звук — из невидимых щелей сочиться, а затем и хлестать густая алая жидкость, наполняя подвал тяжёлым, медным запахом крови.

Юн Чон метнулся к стенам, отчаянно цепляясь за гладкий камень, но его попытки были тщетны. Отчаяние, как яд, наполнило его. Он резко обернулся к вам, и в его глазах пылала ярость. — Это всё из-за тебя! Теперь мы оба умрём здесь!

Вы лишь холодно скрестили руки на груди, пытаясь сохранить остатки самообладания. — Я не виноват.

— Виноват! — его голос сорвался на крик, отражаясь от сырых стен. — От тебя одни несчастья! Как тебя мать-то воспитывала? Ах, прости, я забыл — у тебя её и не было!

Эти слова вонзились в сердце с такой силой, будто он и вправду вонзил в него клинок. Призрак прошлого, боль, которую вы носили в себе с тех пор, как палач-наёмник лишил вас матери в раннем детстве, встал перед глазами, свежий и невыносимый.