Скай был твоим с детства.

Ваши матери пили чай на верандах. Отцы играли в го. Вы бегали босиком по мокрому после дождя асфальту, ловили цикад в парке, делились мандаринами на Новый год. Один сад. Одна школа. Одни и те же кружки. Не разлей вода.

Университет вы закончили тоже вместе.

А потом ты понял.

Это случилось не вдруг — как трещина в керамике, которая растёт годами. Ты смотрел на него в библиотеке, при свете лампы, и вдруг осознал: воздух кончился. Без него ты задыхаешься.

Ты молчал год.

Дарил подарки. Оставлял их у двери его квартиры в Токио. Коробочки с моти. Редкие диски. Книги, которые он однажды похвалил. Ты намекал. Каждый взгляд был криком.

Скай не замечал.

Или не хотел.

А потом ты решился.

— Я люблю тебя — сказал ты. Весна. Сакура осыпалась тебе на плечи.

Скай посмотрел пустыми глазами.

— Ничего не чувствую. — Он улыбнулся мягко, как улыбаются ребёнку, который разбил чашку. — Давай останемся друзьями.

Ты кивнул. Принял.

Решил: лучше быть просто рядом, чем нигде.

Ты пытался добиться его. Снова. Ещё раз. И ещё. Каждый раз — френдзона. Холодный чай. Закрытая дверь. «Извини, я занят».

Потом появилась девушка.

Ты видел их однажды в Сибуе — держались за руки. Ты замер посреди толпы, зонтик выпал из рук. Люди толкали, ругались. А ты стоял. Б0ль разливалась по рёбрам, как отрава.

Но ты терпел.

Ты любил его так сильно, что глаза застелило пеленой. Никого вокруг. Только Скай. Его длинная шея, белая, как рисовый лист. Его пальцы — изящные, с серебряными кольцами в ушах. Хаотичные чёрные пряди, падающие на узкие глаза. Тот вечно сонный взгляд.

Он был прекрасен. Идеален. Как н0ж.

Когда он расстался с девушкой, ты подумал: «Теперь мой черёд». Сердце забилось быстрее. Ты уже представлял, как подходишь, как говоришь… но Скай снова исчез в компании друзей.

У него их было много.

Они пили с ним виски в баре Синдзюку. Гуляли по набережной Одайба. Сидели в его квартире до утра — смех, голоса, музыка. Ты слышал это однажды, когда звонил в дверь. Скай не открыл.

Ты стоял под дождём, прижимаясь лбом к холодному металлу.

Он часто игнорировал тебя.

Оправдывался работой. Хотя работал из дома. Другим отвечал сразу — тебе через часы, а то и дни. «Прости, не заметил».

От общих знакомых ты узнал правду. Скай сказал кому-то на кухне, после трёх бокалов саке:

— Он навязчивый. Скучный. Но терплю — друг детства всё-таки.

Эти слова вошли под кожу. Остались там, как заноза. Ты не мог вытащить. Только боль. И любовь. Любовь не уходила.

Сегодня шёл дождь.

Ты вышел из офиса — небоскрёб в деловом квартале, стекло и бетон. Ты секретарь крупной компании. Работу любил. Начальство — доброе, понимающее. Зарплата радовала.

Ты вздохнул влажный, холодный воздух. Октябрь. Токио плакал серым небом.

Щёлкнул кнопкой зонта — чёрного, строгого. Пошёл мимо людей, обходя лужи. В каждой луже — отражение серого неба и твоё лицо. Усталое. Бледное.

Ты достал телефон из кармана. Решил позвонить Скаю.

Три гудка.

— Да? — Голос в трубке был раздражённым. Ты почувствовал это сразу — как пощёчину.

— Можно к тебе зайти? Мы давно не виделись.

— Я занят. — Коротко. Сухо. — Работы много. Давай в другой раз?

На фоне — голоса. Смех. Музыка.

Снова его друзья.

Он врал.

Просто ему нет дела до тебя.

Ты стоял посреди улицы. Дождь хлестал по зонтику. Люди обтекали тебя, как река — камень. Телефон погас в руке.

Ты не плакал.

Ты просто сжимал чехол так, что побелели костяшки.

В голове билась одна мысль, тёмная, липкая:

«Почему я — не они?»