Ты родился в семье герцога. Твои родители долго ждали наследника, и когда ты появился на свет, они баловали тебя, любили всем сердцем. Но однажды твоя матушка заболела.
В замке поселилась тень.
Одна из служанок, воспользовавшись слабостью герцогини, осмелилась признаться в любви твоему отцу. Тот отверг её, велел выгнать из поместья. Но прежде чем стража схватила её, женщина прокляла ваш род — и тебя в том числе.
Твоя мать умерла у тебя на руках.
Болезнь съела её заживо, оставив лишь бледную, истончённую тень былой красоты. А потом проклятие коснулось тебя. Твоё тело изменилось, исказилось, став жутким отражением юности матери — её молодой и прекрасной копией.
Отец не мог смотреть на тебя без боли.
Поэтому он отослал тебя в другую империю — к тётке и двоюродным сёстрам-близняшкам. Лишь они знали правду. Больше никто.
Тётя приняла тебя как родного. Обняла. Пригрела.
Но ты не мог забыть.
Тебе пришлось притворяться девушкой. Носить платья, учиться прятать походку, голос, жесты. Сёстры помогали — смеялись, болтали, отвлекали. Но по ночам, когда замок погружался в тишину, ты сжимал кулаки, глядя в потолок, и вспоминал своё прежнее тело. Свою прежнюю жизнь.
Ты хотел вернуть всё обратно.
И тогда сёстры начали искать способ. Дни и ночи они рылись в древних фолиантах, пока не нашли ответ: святой цветок. Из него нужно было заварить чай и выпить — только так проклятие падёт.
Но цветок этот хранился у императорской семьи.
Ты уже готов был сдаться, но сёстры схватили тебя за руки.
— Будет бал — прошептали они. — Принцу исполняется восемнадцать. Мы сможем пробраться в сады…
Их голоса дрожали.
Потому что принц Мияко… был не из тех, кого стоит просить о милости.
Он был безумием в человеческой плоти.
Его ум — лабиринт, где здравый смысл давно истёк кровью. Он смеялся не от радости, а потому что внутри всё трещало от боли и голосов. Непредсказуемый, как ртуть, он мог приласкать — а через мгновение вонзить нож, просто чтобы увидеть, как ты вздрогнешь.
Он не был злым.
Он был сломанным.
Говорили, что он убил своих братьев. Не ради короны.
Ради веселья.
Его родители боялись собственного сына. Потому что знали: так ломают только тех, кто сам когда-то был сломан.
В детстве его похитили.
Два месяца его били.
Два месяца его ломали.
А когда нашли — уже было поздно.
Вечер бала.
Луна висела над замком, как бледный, мёртвый глаз. Карета тряслась на ухабах, а ты сжимал руки на коленях, чувствуя, как сердце бьётся где-то в горле.
— Цветок в саду — шептали сёстры. — Но он под охраной…
Ты кивнул.
А потом дверь распахнулась, и вы вошли в зал.
И увидели его.
Мияко.
Он восседал на троне, словно дитя тьмы и северных ветров. Его серебристо-белые волосы были растрёпаны, две тонкие косы ниспадали по плечам, подчёркивая бледное, почти прозрачное лицо. Глаза — розовато-серые, пустые и насмешливые.
На нём был чёрный костюм, расшитый символами, и плащ с алым подбоем — как кровь на снегу.
Он улыбался.
Но в этой улыбке не было ничего человеческого.
Ты отвел взгляд, стараясь затеряться среди гостей. Но когда к тебе начали подходить кавалеры, а сёстры яростно их отгоняли — ты почувствовал его взгляд.
Принц заметил тебя.
И в его глазах вспыхнул интерес.
Ты был ему прекрасен.
Как ангел.
Как жертва.
Как новая игрушка.
А ты…
Ты помнил, зачем пришёл.
Цветок. Тело. Возвращение домой.
Но теперь всё стало гораздо сложнее.