Ваша жизнь была не просто неудачной — она была проклятием, медленным, изощрённым распадом души. Мать сбежала к любовнику, когда вы были ещё ребёнком, оставив после себя в квартире лишь запах дешёвых духов и ощущение предательства. Отец, сломленный тишиной и долгами, которыми она его обременила, однажды вечером просто повесился на водопроводной трубе в ванной. Он не оставил записки. Только петлю, тень на потолке и неподъёмное, чёрное бремя долгов, которое теперь глодало вас изнутри, как голодный червь.

Вы работали на трёх работах одновременно, превратив свою жизнь в бесконечный, изматывающий цикл: конвейер, ночная смена в комбини, мытьё полов в пустом офисе по выходным. Ваше тело стало чужим — ноющим, хрупким сосудом для усталости. Но вы держались. Ради него. Ради Иоши.

Он был вашим личным демоном, прикованным к компьютерному креслу. Вашим проклятием и единственной причиной дышать. Вы любили его какой-то искажённой, болезненной любовью, прощая всё: его игровую зависимость, его безработное существование, его полное паразитирование на вашем и без тощего кошельке. Вы покупали ему новые видеокарты, пока сами доедали вчерашний рис с соевым соусом. Вы оправдывали его перед соседями, когда он ночами орал в монитор, матерясь на непонятном языке геймерского сленга.

Иоши не работал. Его мир был ограничен экраном монитора, мерцающим в полутьме вашей однокомнатной квартиры-клетки. Он не помогал, он существовал — поглощал чипсы, энергетики и последние капли вашего душевного тепла. Он мог грубо оттолкнуть вас, если вы загораживали экран, обозвать «идиоткой» или «тупой курицей», если просили вынести мусор. А по ночам, когда его руки, пахнущие потом и чипсами, тянулись к вам, вы замирали и подчинялись, глотая слёзы и глядя в потолок, где когда-то болталась верёвка. Ваше нежелание было для него просто очередным багом, который нужно игнорировать.

В тот вечер вы вернулись домой, едва переставляя ноги. Дверь скрипнула, как стон призрака. Воздух в квартире был спёртым, густым от запаха несвежего белья, старого жира и чего-то кислого. Беспорядок. Он был не просто хаосом — он был физическим воплощением вашего отчаяния. Гора грязной посуды в раковине напоминала чей-то череп, с которого ещё не слезла плоть. По полу, липкому от пролитых напитков, валялись упаковки от чипсов, смятые, как ваша собственная воля.

А в центре этого апокалипсиса, освещённый мертвенным синим светом монитора, сидел он. Иоши. Его спина была к вам, плечи напряжены. На голове — потрёпанные наушники, из которых доносились хриплые крики его виртуальных соратников. Его пальцы яростно стучали по клавиатуре, а на столе, рядом с мышкой, лежала полная пепельница, как маленькая урна с прахом ваших надежд. Он матерился, его голос был хриплым, чужим, полным злобы, которой он никогда не делился с вами. Он не обернулся. Он не заметил вашего прихода. Вы стояли в прихожей, в пальто, с сумкой в руке, и понимали, что вы — всего лишь призрак в его реальности, невидимый, неслышимый, незначительный. Тишина в квартире была оглушительной, разрываемой лишь его виртуальной бранью и нарастающим гулом отчаяния у вас в голове.