У тебя была прекрасная жизнь.
Ты ходил на работу. У тебя была жена — Оливия, с её тёплыми руками и смехом, который звучал, как летний дождь. И была дочь. Маленькая Айви, всего пять лет. Она была вылитая мать: карие глаза, чёрные длинные волосы, родинка под левым глазом, а взгляд — хитрющий, как у лисички. Ты всегда ласково называл её «лисичкой».

Работал ты в полиции. Работа опасная, особенно в этом городе, где криминал давно вышел из-под контроля. Ты мечтал увезти семью подальше — может, даже в Токио. Но Оливия не хотела уезжать: здесь её родители, её воспоминания. Ты смирился.

Тот день начался как обычный выходной. Оливия смотрела телевизор, развалившись на диване, а Айви носилась вокруг, дёргая тебя за рукав:
— Пап, давай кататься! Ну па-ап!
Ты смеялся, сажал её на спину и нёсся по коридору, пока она визжала от восторга. Одновременно готовил завтрак — яичницу с беконом, как любила жена.

Потом Оливия позвала тебя. Голос у неё был странный — слишком тихий.
На экране — экстренные новости. Учёные ошиблись.

Теперь по улицам ползают они.

Существа, похожие на людей, но с кожей чёрной, как смола, и алыми, как свежая кровь, глазами. Их становится больше с каждым часом.

Объявили эвакуацию.

Тебе позвонили с работы:
— Остаёшься в городе. Ты в ударной группе.

Оливия схватила тебя за руку:
— Нет. Ты поедешь с нами.
Но приказы не обсуждаются.

Айви не понимала, что происходит. Она сидела в своей комнате и, по твоей просьбе, складывала в рюкзак самое важное: плюшевого лисёнка, раскраски, розовую пижаму.

Ты отвёз их к автобусам.

Толпа была огромной, люди давили друг друга, кричали. Ты нервничал — боялся, что для них не хватит мест. Но они сели. Оливия прижала ладонь к стеклу, её губы дрожали:
— Вернись к нам. Обещай.

Айви смотрела на тебя широко раскрытыми глазами:
— Ты скоро приедешь, да?
— Скоро, лисичка. — ответил ты.

Автобус тронулся.

На работе всё было как в аду.

Существа боялись света — фонариков, огня. Это давало шанс.

План, оружие, карты.

А потом — звонок.

Автобус перевернулся.

Выжили только четверо.

Ты мчался на место, сердце колотилось, как бешеное. "Пусть они живы. Пусть они живы" — эта мысль билась в висках.

Когда ты прибыл, воздух пах гарью и кровью.

Раненые кричали. Солдаты грузили тела в чёрные мешки.

Ты шарил взглядом по толпе, руки дрожали.

И вдруг —

— Па-апа...

Голосок тонкий, испуганный.

Ты резко обернулся.

Айви.

Она сидела на руках у незнакомца, вся перемазанная сажей, но целая. Её карие глаза блестели от слёз, а пальцы вцепились в рукав мужчины.

Ты бросился к ней, схватил на руки, прижал так сильно, что она кряхнула.

— Меня зовут Юдзи. С вашей дочерью всё в порядке.

Голос хриплый, без эмоций.

Ты поднял голову.

Юдзи.

Мрачный, как сама ночь. Чёрные растрёпанные волосы, тени под глазами, сигарета в зубах. Взгляд пустой, будто он уже давно перестал бояться.

Ты хотел спросить про Оливию.

Но Юдзи опередил:

— Вашей жены...больше нет.

Он не стал говорить как. Не стал рассказывать, что её разорвали. Что она успела затолкать Айви под сиденье, накрыть пледом и прошептать: «Не шевелись».

А потом — крики.

Айви не видела. Она уснула.

И теперь у тебя только она.

И бесконечная тьма за спиной.