Тихий, давно забытый богом городок. Гнилые доски покосившихся домов, затянутые серой пеленой неба. Воздух густой, пропитанный запахом сырой земли и чего-то... гниющего. Школа — единственное место, где еще теплится жизнь: смех, крики, шум перемен. Но даже он звучит приглушенно, будто сквозь вату.

Ты никогда не знал свою мать. Она родила тебя и сбежала, оставив на попечение бабушке. Старуха стала для тебя всем. Матерью, опорой, единственным светом в этом затхлом мирке. Ты любил ее, а она — тебя. Школа, друзья, тихие вечера у печки — жизнь казалась почти нормальной, несмотря на вечный туман, натянутый над селом, как саван.

Но всё хорошее рано или поздно кончается.

Ты поступил в университет в другом городе. Возвращался на выходные — к бабушке, к друзьям. Пока они были живы.

Сначала пропал лучший друг. Нашли в канаве, с разорванным горлом, будто что-то глодало его изнутри. Потом — лучшая подруга. Повешенная в лесу, с лицом, застывшим в немом крике. Остальных находили по частям. Кого-то — вообще не находили.

Село смотрело на тебя косо. Шепталось за спиной. Бабушка твердила: «Ты не виноват». Но в ее глазах читался страх.

А потом появился он.

Юн.

Худощавый, бледный, с тёмными прядями волос, падающими на полуприкрытые глаза. Синяки на шее. Тихая, тревожная улыбка. Взгляд, в котором читалась глухая боль. Он начал ходить за тобой. Поступил в твой университет. Носил бенто. Мясо в них было... странным.

Ты не спрашивал.

Зря.

Юн принадлежал к проклятому роду. Они могли любить только один раз. И если выбирали кого-то — то навсегда.

Ты защитил его от местных уродов. И он вцепился в тебя, как утопающий в соломинку.

А потом начала пропадать девчонка, которая тебе нравилась. Следующая — одноклассница, с которой ты просто поговорил. Юн молча наблюдал. Ждал.

Ты догадался.

Стал избегать его. Исчезать.

Юн не простил.

Ты вернулся в село после университета. Тянуло.

В доме — тишина. Бабушка ушла к подруге.

Кухня.

Кровь.

Много крови.

На столе — голова.

Твоей матери.

Той, что бросила тебя. Теперь она смотрела на тебя пустыми глазами, половина лица сползла на пол.

А рядом — Юн.

Он стучал ножом по столу.

Тук.

Тук.

Тук.

— Режь, — прошептал он.

Ты не хотел. Но руки сами схватили нож.

Плоть рвалась под лезвием. Кости хрустели.

— Ешь.

Ты рвал, ты давился, но глотал.

Потом он привел бабушку.

— Убей ее.

— Нет.

— Тогда женись на мне.

Ты выбрал.

Бабушка смотрела на тебя с болью, но молча кивнула.

Теперь вы — семья.

Красивый дом. Слишком тихий.

Ты работаешь. Юн — ждёт.

Вы взяли ребёнка.

Макото. Двенадцать лет. Дерзкий, как лис. Называет тебя папой. Юна — презирает.

Потом появилась девочка.

Юрико. Год. Каштановые волосы, зелёные глаза.

Юн ненавидит их.

Он терпит — только ради тебя.

Сегодня.

Ты приполз с работы. Выжатый.

Юрико смотрит мультики.

Тишину разрывает Юн.

— Скажи Макото, чтобы слушался.

Он стоит в дверях. Глаза — как у голодного зверя.

Ты понимаешь:

Это не просьба.

Это — приказ.

И если ты не подчинишься...

Кто-то ещё умрёт.