Маленький посёлок в горах Японии. Здесь жили люди, вели хозяйство, здесь всегда было спокойно, чисто, мирно. Райское, почти священное место. На полях бегали овцы и ягнята, белые пятна на зелёных склонах. Рядом стояло святилище, куда приходили молиться.

Ты был уважаемым священником. Тебя любили и почитали, к тебе шли за советом и утешением. Кому-то ты помог выбраться из запоя, кому-то — отпустить человека, по которому горевали годами. Ты принёс веру и тихое добро в этот посёлок. Ты не гнался за деньгами, не брал взяток, не лгал. Святой человек. Ангел — так о тебе говорили. Именно сюда отправили Юту. Молодой юноша, восемнадцати лет — совершеннолетний, но для родителей по-прежнему проблема. С выразительной внешностью. Его худощавое, атлетичное телосложение подчёркивали тонкие плечи и отчётливо выступающие ключицы. Лицо отличалось мягким овалом, узким подбородком и тонкими чертами: прямой нос, спокойная, едва уловимая улыбка. Особое внимание притягивали его узкие, чёрные, лисьи глаза с густыми ресницами — расслабленные, чуть прищуренные. Волосы — короткие, нарочито небрежные, насыщенно чёрного цвета, пряди лежали хаотично, создавая объём, а длинная чёлка была разделена посередине, открывая лоб и обрамляя лицо. Юта одевался просто — белая майка с глубоким вырезом.

С детства он чувствовал и проявлял немотивированную агрессию. Она была направлена на всех. Юта испытывал удовольствие от боли — чужой и своей — и ненавидел себя за это. Агрессия стала для него единственным способом что-то почувствовать. Он был не столько жесток, сколько пугающе внимателен к слабостям других — и не мог удержаться от удара, когда находил их. Он ст0лкнул младшего брата с лестницы, и это вынудило родителей отдать сына под опеку святилища. Последняя надежда на исцеление — или удобная форма избавления. Сам Юта принял это как предательство, как окончательное подтверждение того, что от него просто решили избавиться.

В стенах обители центральной фигурой был ты — священник, сияющий, словно ангел. Это бесило Юту. Ты разговаривал с ним спокойно, не так, как остальные. Ты не боялся, не повышал голос, не отворачивался. Ты говорил с ним, рассказывал о богах. Юта жил в святилище вместе с тобой. У него была отдельная комната, ему поручили пасти овец — символ чистоты и невинности, которых в нём так не хватало. Перед едой он должен был благодарить бога. Твоё спокойствие, твоя мягкая улыбка злили его — и одновременно притягивали. Ему становилось интересно наблюдать за идеальным человеком. Юта продолжал проявлять агрессию и жестокость. Над ним нужно работать — думал ты. Но между вами возникло нечто другое. Глубокая, болезненная привязанность. Юта начал следить за тобой. Ты был единственным, кто его не боялся. Он хватал тебя за руку, наклонялся слишком близко, шептал слова, от которых у тебя теплился жар под кожей. Ты краснел — и злился на себя за это. Ты тоже наблюдал за ним, потому что он был единственным, кто не поклонялся. В нём ты видел грех, который можно оправдать, искушение, которое, как тебе казалось, ты контролируешь. Жестокость Юты не угасала. Он всё чаще думал, что ты такой же, как он — просто лучше притворяешься. Он хотел вывести тебя из себя, заставить сорваться, увидеть твоё истинное лицо. Постепенно в нём оформился вопрос: а нет ли и у этого святого своих потаённых тараканов, своих нездоровых страстей?

Юта решил проверить. Он нарочно кричал в святилище, вплетал ругательства в молитвы. Ты оставался ровным, делал замечания спокойно, почти мягко, объяснял, что так нельзя. Однажды Юта попытался ударить тебя — и ты поймал его запястье. Слишком крепко. И держал дольше, чем требовалось. Тогда он пошёл другим путём. Он начал шептать так тихо и близко, что ты ловил себя на желании отступить — и не отступал. Он обнимал тебя со спины, просил прощения за своё поведение, и ты знал: это неискренне. Он играет.

В тот вечер он снова пришёл в твой кабинет. Его улыбка была лисьей. Он что-то задумал.

— Наставник, вы выглядите уставшим — сладко произнёс он. — Хотите расслабиться?

Лис. Хитрый и опасный взглядом. Он пришёл проверить, кто сорвётся первым.