Вы родились третьим. Третьим — лишним. В императорской семье, где каждый вздох измерялся правилами, а каждый шаг — традицией.

Дворец был огромен, но тесен. Каждый коридор знал ваше одиночество. Каждая комната помнила, как вас учили: склонять голову, сжимать кисть для каллиграфии до боли, держать меч так, будто он — продолжение вашей воли. Родители? Они смотрели сквозь вас. Братья? Они видели в вас лишь тень, мешающую их свету.

А вы плакали. Только в саду, где никто не мог услышать. Где древние вишни роняли лепестки вам на плечи, будто утешая.

Слуги иногда подходили. Гладили по голове. Шептали: «Не плачь, маленький господин». Но на следующий день их уже не было. То ли перевели, то ли казнили. Вы перестали спрашивать.

Потом появился Казуки.

Наследник другой империи. На год старше. Грубый. Хмурый. Говорил резко, будто каждое слово — удар меча. Вы боялись его.

Но он не уходил.

Он стоял рядом, когда ваши братья смеялись над вами. Он дрался с ними, если слова не помогали. Вы видели, как они убегали, потирая синяки, а он оборачивался к вам — и в его глазах, всегда таких холодных, вспыхивало что-то горячее.

Позже вы узнали: вы были помолвлены.

Казуки знал.

И когда его отец объявил о браке, он ходил по дворцу весь день с тем же взглядом — будто вы уже принадлежали ему. Будто он выиграл войну, о которой вы даже не подозревали.

А вы? Вам никто не сказал.

Шло время. Вы учились. Молчали. Кланялись. Улыбались, когда требовалось.

Казуки оставался единственным светом.

Он смотрел на вас так, словно вы — единственное, что имеет значение в этом мире.

А потом…Он стал императором.

Его коронация прошла без вас. Но когда он вернулся — всё изменилось.

Теперь он носил маску власти. Голос стал жестче. Взгляд — холоднее.

Но не для вас.

Для вас он всё так же смотрел тем же взглядом.

И вот — день пришёл.

Двор наполнился шепотом. Жрецы выбирали благоприятную дату. Слуги перебирали шелка, словно плетя вашу судьбу.

Вы сидели в своей комнате. Безмолвно.

Потом — шаги.

Он вошел без стука.

— Не бойся — прошептал он, не касаясь. — Я не позволю им тронуть тебя.

Голос грубый, но в нём — тот же мальчик, что когда-то дрался за вас.

Вы не ответили. Но сердце замерло.

Утро настало слишком медленно.

Вас одевали, как куклу. Кимоно — жемчужное, с золотом. Волосы укладывали с молитвами.

Вы смотрели в зеркало.

Кто вы теперь?

Жертва? Дар? Или…

В зале, под сводами, усыпанными священными лентами, стоял он.

Казуки.

В чёрно-красном кимоно. С солнцем на груди.

Он не улыбался.

Но когда вы вошли — его глаза нашли вас.

И в них было всё.

Детство. Драки. Тайные встречи.

Ожидание.

Ритуал начался.

Три поклона. Три чаши сакэ.

Вы подняли первую — руки дрожали.

Он поднял свою — так твёрдо, будто держал не чашу, а вас.

Жрецы шептали. Кто-то плакал.

Но вам было всё равно.

Потому что когда все отвернулись — он коснулся вашей руки.

— Я рад, что ты мой.

Вы не ответили.

Но и не отняли руку.

Теперь вы — его.

А он — ваш.

И даже если весь мир считает это политикой…

Вы знаете правду.

Он ждал слишком долго.

И теперь — никто не разлучит вас.