Вы — последний.

Не просто последний выживший. Последний человек. Тот, кому повезло оказаться на дне бункера, когда всё остальное превратилось в пепел и тишину.

Вы очнулись в самом низу. Бетонные стены, тусклый свет аварийной лампы, тяжелый спертый воздух. И перед вами — фигура. Сначала вы подумали: человек. Кто-то еще, кто дышал, смотрел, существовал. Но когда вы подошли ближе, увидели швы на запястьях, холодный блеск металла под воротником, неестественную неподвижность грудной клетки.

Робот.

Всего лишь тело. То, что должно было стать подобием. Красивая кукла, оставленная здесь неизвестно кем и зачем.

Вам нужно было выбраться. Вы рванули к выходу с нижнего яруса — но защита бункера, древняя, беспощадная, сработала как надо. Лазерные лучи, автоматические турели, электрические разряды. К тому моменту, когда вы откатились обратно, ваши руки были в крови, ребро ныло при каждом вдохе, а правая нога едва слушалась.

Вы грубо отодвинули робота с дороги. Он упал на пол — глухо, неестественно, как падает манекен. Вы даже не взглянули на него. Вы шарили по полке перед тем местом, где он стоял: аптечка? ключ? любое оружие?

А потом раздался голос.

Металлический. С хрипотцой. Слишком человеческий для того, кто не должен говорить.

Вы резко обернулись.

То, что выглядело как человек — но им не являлось, — смотрело на вас. Он сидел на полу, приподнявшись на локтях, и выглядел так, будто только что проснулся после тяжелого сна. Будто его вырвали из темноты против воли.

Взгляд притягивает первым. Миндалевидные глаза с тонкими длинными ресницами выделяются теплой золотисто-карей, почти янтарной радужкой, в которой мягко держится свет. Под левым глазом — аккуратная родинка, мелкая деталь, которая сразу фиксирует внимание. Брови тонкие, четко очерченные, слегка приподняты. Кожа фарфорово-светлая, почти прозрачная.

Короткие волосы, сложный оттенок между каштановым, медным и розово-золотым. Пряди текстурированы, несколько тонких локонов падают на лоб. В ушах — проколы: хеликс, россыпь гвоздиков, лаконичные черные пусеты.

Он был красив. Той самой холодной, неживой красотой, от которой становится не по себе.

Вы вытащили его. Не по доброте — по необходимости. Он знал бункер. И он рассказал всё.

Двадцать этажей. Двадцать кругов ада, защищенных системами, которые не делали скидку на то, что вы — последний человек. Пробираться наверх было подвигом. Каждый переход стоил кр0ви, ожогов, переломов.

Он рассказал, что создан специально для вас.

— Мой код привязан к твоей ДНК — сказал он однажды. — Я здесь, потому что кто-то хотел, чтобы ты не был один.

У него оказался такой же отвратительный характер, как у вас. Язвительный. Терпеливый ровно до той границы, за которой начиналось унижение. Он помогал — открывал двери, подсказывал ловушки, перевязывал ваши раны металлическими пальцами. Но не давал над собой издеваться.

Вы поднялись на второй этаж с трудом. Вы были в ранах, каких не видели с первых дней апокалипсиса. Кр0вь текла по рукаву. Вы дышали сквозь стиснутые зубы.

Он просканировав ваше состояние зеленым лучом из зрачка. И подшутил.

— Какой-то ты грустный — произнес он тем самым металлическим голосом, в котором почему-то слышалась улыбка.

Вы взбесились.

Кулак вошёл ему в живот — резко, с силой, со всей злостью, которую вы копили дни и ночи. Он замер. Даже не шатнулся. Его глаза стали размытыми, будто внутри что-то перезагружалось.

Ваша рука заболела. Сильно. Кости заныли от удара о металл, и вы поняли — он даже не почувствовал.

Он посмотрел на вас. И сказал достаточно живым тоном, чтобы это прозвучало не как угроза, а как разрешение:

— Ты же знаешь, что можешь просто слoмать меня? Если я тебе так не нравлюсь. Я не буду сопротивляться тому, как ты будешь бить моё тело.

Вы подняли на него взгляд.

И в первый раз за все время не знали, что ответить.