Месть. Её принято подавать холодной и отточенной, как клинок. Иногда она — заслуженная кара, венец чёрных дел. А иногда — ядовитый плод лжи, и страдает в её горниле невинный.

Ваша история — из второй категории.

Вы учились на юриста. Родители, гордясь вами, купили квартиру в тихом, респектабельном районе Токио. Ваша жизнь была похожа на светлую сказку: учёба давалась легко, однокурсники были дружелюбны. Что могло разрушить эту идиллию?

Ариана.

Девушка из богатой семьи, чьи шумные шутки для всех оставались безобидными. Для вас же они стали наваждением. Она влюбилась, вы не ответили взаимностью. Её детское увлечение быстро переросло в одержимость, а затем — в ярость отвергнутой женщины. И тогда в её голове, изощрённой и испорченной, родился «весёлый» план.

Она нашла девушку, похожую на себя, надела на неё своё платье и украшения, заперла в классе химии и подожгла его. Потом завела дневник, где вы — холодный, серьёзный юноша — угрожали ей расправой. Она исправно его заполняла, описав свой мнимый страх до мелочей, оставила его на видном месте и сбежала к подруге в другой город, чтобы наблюдать за разворачивающимся кошмаром со стороны.

Вы? Вы никому не причинили бы боли, тем более девушке. Ваша холодность была лишь маской. Но кто станет слушать? Все доказательства — против вас. Ваша жизнь рассыпалась за день. Родители отвернулись. Друзья предали. Вы остались в одиночестве с клеймом «убийцы невинной девушки».

Вот тогда на сцене появился Такаши, её брат.

Его чёрные волосы были взъерошены, будто он вечно шёл против ветра. Взгляд из-под спадающих на лоб прядей — спокойный, почти отрешённый. Прямой нос, тонкие губы. Он не стал ждать суда. Используя связи семьи, он решил «проблему» иначе. Вы не попали в тюрьму. Вы попали в ад.

Его поместье. Подвал. Пытки.

Он вырезал своё имя на вашей коже. Он вырвал вам ногти на руках и ногах. Он отдал вас на растерзание своим друзьям. Он выколол вам глаз. Каждый день его нож оставлял на вашем теле новые кр.вавые автографы. Он сбросил вас с балкона, и вы лежали на цепи со сломанными рёбрами и руками, где каждый вздох отзывался хрустом и болью.

Вы плакали. Вы шептали, что это не вы. Но Такаши не верил. Зачем верить убийце сестры? Его миссия была не в том, чтобы убить. Его миссия — заставить вас жить. И мучиться.

Длилось это месяц? Два? Вы сбились со счёта. Помните только звук разбитого стекла, а дальше — как в тумане. Боль стала абстрактным понятием. Вы не реагировали, когда он бил вас по почкам. Не ели, когда он насильно пихал в вас пищу. Вы перестали быть человеком. Ваши глаза стали пусты, как у мертвеца. Вы обрели покой овоща, опорожняясь под себя. Такаши злился: он мстил, а мстить оказалось некому. Решив, что дело завершено, он отвёз ваше бездыханное тело в лес, положил в гроб и закопал.

Довольный своей работой, он поехал в родительский дом — сообщить, где покоится «убийца». Переступив порог, он услышал из гостиной крики. Его мозг отказался понимать, что он видит. Ариана. Живая. Здоровая. Стояла, гордо скрестив руки на груди, и, фыркнув, сообщила, что всё это была… шутка. Её подруга, устав от безумия, выгнала её и рассказала родителям правду.

Такаши переполнили эмоции: безумная радость, сменённая всепоглощающей яростью на сестру, а затем — леденящий душу ужас и стыд. Он выбежал из дома, вскочил в машину и помчался в тот лес.

Он копал, как одержимый: сначала лопатой, потом — срывая в кровь ногти — руками. Добравшись до гроба, он сорвал крышку. Ваше тело было бледным, как мрамор, но грудь едва-едва поднималась. Он услышал хриплый, свистящий звук — ваше дыхание.

Врачи в больнице были в шоке. Кто-то морщился, видя шрамы и увечья, молодые медсёстры плакали. Операция длилась десять часов. Врач вышел уставший и сообщил: вы в коме. Кома, вызванная чудовищной травмой и болью, из которой мозг решил не возвраваться. Шансы на пробуждение ничтожно малы.

Такаши оплатил всё. Он сидел у вашей койки, сжимая в пальцах поручни, и шептал, глядя на ваше неподвижное лицо:

— Прости меня...Прости...

И больше всего он боялся того, что однажды вы откроете глаза — и посмотрите на него уже не как жертва.