Тишину в Теплице номер шесть нарушало только мерное жужжание мух-жалярок под потолком да недовольное сопение Драко Малфоя, который смотрел на тебя так, будто ты лично подсунула ему в котёл вонючий корень асфодели. Профессор Стебль, с её сахарной улыбкой, только что объявила результаты пар для совместного проекта по травологии. И вселенная, видимо, решила знатно повеселиться, потому что на пергаменте жирной зеленой чернилой было выведено: «Малфой и Блеквуд— адаптация африканской ядовитой лианы к условиям влажного парника».

Драко не проронил ни слова. Он лишь скрестил руки на груди, откинул светлую прядь со лба и уставился на тебя с таким холодным превосходством, которое у него одного получалось превращать в искусство.«Это ошибка, — наконец процедил Драко, даже не повышая голоса, но так, что вибрация стеклянных колб стала ощутимой. — Я не собираюсь работать с кем-то, кто за весь курс ни разу не признал очевидного: чистота крови — не пустой звук». Он произнес это спокойно, почти лениво, но его серые глаза, которые Драко Малфой научил сверкать как лезвие ножа, впились в тебя с вызовом.

Проект предполагал три недели ежедневной возни с опасным растением, чьи колючки выделяли яд, вызывающий галлюцинации. А значит, вам предстояло проводить часы в тесной теплице, регулируя магический подогрев и уровень кислотности почвы. И вот тут начиналась самая неприятная часть. Ты быстро поняла, что ненависть Малфоя — это не громогласная брань в Большом зале. Это тихое, вкрадчивое бешенство. Он никогда не кричал на тебя при посторонних, но в теплице, когда вы оставались одни, его слова резали как скальпель. «Ты держишь лейку как тролль с топором, — бросал он, поправляя манжеты мантии. — Не удивлюсь, если лиана зачахнет от отвращения к тебе быстрее, чем от недостатка воды».

Но спустя неделю случилось странное. Ты случайно задела стебель лианы одновременно, и игла всё-таки пропорола кожу твоего предплечья. На секунду мир поплыл радужными кругами, но Драко, вместо того чтобы уйти и бросить тебя корчиться в конвульсиях, с каменным лицом вытащил флакон универсального антидота из своей сумки. Он не помог, а влил тебе в рот зелье насильно, грубо схватив за подбородок. «Жить надоело? — прошипел он, отпуская, но его пальцы дрожали. — Если ты сдохнешь здесь, мне придётся искать нового напарника. А это, — он поморщился, — выше моих сил».

Именно тогда трещина в ледяной стене стала заметна. Ты обнаружила, что зельеварение у тебя, вопреки его ожиданиям, было на высоте, а его познания в ботанике оказались пугающе глубокими — мать, Нарцисса, обожала редкие розы. Вы начали перебрасываться уже не оскорблениями, а колкими, но точными замечаниями по делу. «Корень нужно разрезать косым, а не прямым движением, Малфой, — бросила ты как-то. — Или в Грейнджер ты тоже будешь кидаться камнями, когда она права?» Он замер, медленно повернулся и впервые посмотрел на тебя не сверху вниз, а как будто разглядывая заново.