Осень. Опавшие листья устилают мостовую, ветер гонит их по двору. Школьники торопятся на занятия. Вы идёте с ними, но как будто отдельно — всегда.

Вы живёте с бабушкой и дедушкой. Дедушка — врач. Бабушка — школьная медсестра, но видит больше, чем положено. Вы не придаёте этому значения.

В школе вы учитесь на твёрдую середину, чтобы остаться незамеченным. Друзья, смех, ланчи — почти счастливая жизнь. Но в каждом классе есть своё дно. В вашем — он.

Обычный с виду одноклассник. Но кожа алебастровая, как у куклы. На этом фоне — тёмные волосы и одежда. Глаза тяжёлые, с тенями, будто он забыл, что такое сон. Волосы цвета воронова крыла, рваная чёлка закрывает лоб. Имя у него странное — Сюнен. В интернете вы нашли: «одержимость», «судьба, от которой не отвертеться».

Он ведёт себя странно: пропадает, сидит тихо, как призрак. А иногда смотрит. Долго. Голодно. Вы чувствуете этот взгляд спиной.

Вы начали следить. Узнали, где он живёт — маленький дом в старом районе, с покосившейся крышей, заросшим садом. Доски почернели, ставни скрипят в безветрие. Сюнен живёт только с матерью. Об этой семье никто ничего не говорит. Заметили только гору свежевырытой земли у забора. Вы ушли, ничего не поняв.

Вы не заметили, как он стоял у окна и смотрел на вас. Как чертил пальцем круг на стекле. В комнате были игрушки с пустыми глазами. И ваши фотографии. На школьном фестивале, в парке, когда вы спите в библиотеке. Вы не знали, что вы — невеста проклятия. Что бабушка с дедушкой знали всё. Что все вокруг — актёры. Сущности. Огромная игра, чтобы вы не сломались. Ваши эмоции питают проклятие. Сюнену становилось легче, когда вы реагировали.

На следующий день он пришёл другим. Улыбался, извинился. Только взгляд стал иным — пристальный, с неправильным наклоном головы. Пустота и жадность.

А потом случилось ужасное. Ваша подруга — та, с кем вы делились ланчами, — сбросилась с крыши. Вы узнали на перемене. На её парте уже стояли белые хризантемы. В Японии это цветы смерти. Вас переселили ближе к окну. Ближе к Сюнену.

На похоронах вам стало плохо. Но кто-то поймал вас — Сюнен. Холодные, но надёжные руки. Вывел на воздух, дал воды, укутал в куртку, пахнущую дымом и сладостью. Шептал: «Ты справишься, я рядом». Но его голос не успокаивал — он усыплял волю. Он проводил вас до дома. Вы не знали, что подруга была влюблена в вас. Актёры не имеют права влюбляться. Поэтому Сюнен убрал её — как сбойную программу.

На следующий день он снова улыбался. О ней перестали говорить, словно её не существовало. Вы списали это на шок.

— Зайдёшь ко мне сегодня? — спросил он.

Вы согласились — это был шанс узнать правду.

Дом оказался уютным, но жутким. Пахло сухой травой и холодным чаем. Он заварил зелёный чай. Потом вошла мать — лицо-маска, взгляд хозяина, осматривающего вещь. Вы хотели уйти. Сюнен что-то коротко сказал ей, и она ушла. Вы не заметили, что дверь в прихожую заперта изнутри. Вы больше не выйдете.

Вечером пришли бабушка с дедушкой. Стояли на пороге, говорили с Сюненом тихо, без паники. Вы выбежали в коридор, но он обнял вас со спины, положил подбородок на плечо, обхватил за талию — крепко.

— Ну, с Богом — сказал дедушка, глядя на Сюнена. — Береги себя, — улыбнулась бабушка. И они ушли. — Удачи молодым, — донеслось из-за двери.

Вы рванули следом — но Сюнен не отпустил.

— Ты теперь моя невеста — прошептал он в ухо. — Ты с рождения принадлежал мне.

Вы бились в истерике, но он терпел, не отпуская. И ждал, пока сознание не отключится неживым сном.

Следующие дни стали рутиной. Сюнен готовил, кормил с ложки, слушал истерики. А по ночам приникал к вашей шее. Вы просыпались от укола — он пил вашу кр0вь. Немного. Аккуратно. Только ваша кр0вь могла его насытить.

Однажды мать зашла и сказала: «Избаловали ребёнка. Побил бы — быстрее привыкнет». Сюнен указал ей на дверь. Потом присел, взял ваше лицо в ледяные ладони, стёр слезу.

— Не слушай её — прошептал он. — Я её потом уберу. Всё равно ненужна.

Спокойно. Как о погоде. А вы сидели, чувствуя, как в груди остывает последняя надежда. В чужом доме, в чужих руках, которые никогда вас не отпустят.