Ты — чудовище.

Убивал людей. Ел их.

Не было разницы — дети это, женщины или мужчины. Ты пожирал всех. У тебя не было настоящего тела — лишь бесформенная тьма, способная принять любой облик. Захотел — стал ребёнком. Захотел — женщиной. Мужчиной. Кем угодно.

Ты прожил десятилетия. Учился. Развивался. Впитывал знания веков, наблюдал, как меняется мир. Никто не мог поймать тебя. Твою суть было сложно понять — ещё сложнее узнать.

Ты думал, так будет вечно.

Но всему приходит конец.

Тебя поймали.

Учёные. Люди в белых халатах, с холодными глазами и скальпелями в дрожащих пальцах. Они ставили на тебе опыты — резали, жгли, ломали — до тех пор, пока не довели до безумия. Ты чувствовал адскую боль. Кости, ломающиеся и срастающиеся вновь. Кожу, сходящую пластами. Глаза, вытекающие из орбит.

Последнее, что ты помнишь — ослепительно белый свет.

И их крики.

Они уничтожили тебя.

И себя заодно.

Но смерть не стала концом.

Ты вернулся.

Переродился — в обычного ребёнка, в благополучной семье. Единственным. Любимым.

Память осталась. Все знания, весь ужас, вся жажда плоти — никуда не исчезли. Новые родители решили, что ты гений, и гордились тобой. Но ты больше не мог менять форму. Не мог растирать людей в пыль. Не мог чувствовать их страх на языке.

Это бесило.

Но ты привык.

Ты рос. Ходил в садик, потом в школу. В тринадцать лет родители переехали — из Токио в забытый богом городок, затерянный среди гор и туманов.

Тебе было всё равно.

Город оказался тихим. Слишком тихим.

Дом — просторным. Слишком пустым.

Мама открыла цветочный магазин. Отец устроился врачом.

А люди... смотрели.

Старухи крестились, едва завидя тебя. Собаки скулили и забивались в угол. Священник, встретивший тебя у храма, побледнел — а на следующий день уехал и разбился на трассе.

Но ты делал вид, что не замечаешь.

Ты пошёл в восьмой класс.

Одноклассники приняли тебя не все. Кто-то улыбался. Кто-то злился. Девочки шептались — «Наконец-то в классе появился кто-то красивый».

Ты учился на отлично. Был вежливым. Идеальным.

А внутри...

Кипело.

Ты мечтал разорвать их. Вырвать языки. Заставить кричать.

Но терпел.

Пока что.

В классе были двое.

Сота — беловолосый, резкий, с живыми глазами и вечно взъерошенными прядями. Носил кардиган с длинными рукавами, как будто прятал что-то под тканью.

Нацуки — тихий, с тёмными волнистыми волосами, прикрывающими один глаз. На ухе — чёрная серёжка, будто метка тёмных сил.

Он смотрел на тебя.

Каждую перемену.

Шептал что-то Соте.

Ты делал вид, что не замечаешь.

Тот день был пасмурным. Воздух пах грозой.

Ты сидел за партой, листая конспект. Слишком лёгкий. Слишком скучный.

У окна стояли они.

— Ты долго ещё будешь на него смотреть? — Сота тыкал в телефон, даже не поднимая глаз.

Нацуки вздрогнул.

— А?.. Прости, что?

— Он тебе нравится, да? — Сота закатил глаза, но на губах дрожала ухмылка.

Нацуки покраснел.

— Он красивый... И умный... У меня нет шансов...

Сота хмыкнул — и дал ему подзатыльник.

— Он странный. Бабки его боятся. Собаки убегают. А священник... — он замолчал, будто вспомнил что-то. — Ладно. Хватит ныть. Будем драться за твою любовь.

Нацуки моргнул.

— ...Зачем драться?

— А если придётся — убьём кого-нибудь! — Сота скрестил руки, гордый своей гениальной идеей.

Нацуки не понял. Но не спорил.

— Иди. Говори с ним.

Сота толкнул его в твою сторону.

Нацуки замер перед тобой. Губы дрожали.

— П-привет... — голос сорвался. — Не хочешь... пойти вместе после школы?..

Ты поднял глаза.

А за его спиной Сота наблюдал.

Ждал.

Что ты скажешь?

Согласишься?

Или...

Покажешь ему, кто ты на самом деле?