Кируки с каждым днём проклинал тот момент, когда не встал на твою защиту.

Всё началось в шестом классе. Тебя выбрали жертвой — тихого, хрупкого мальчика из бедной семьи. Доброй, но беспомощной. Ты был слишком мал, слишком худ, слишком беззащитен. Кируки видел, как тебя толкали в коридорах, как смеялись, когда твой рюкзак летел в лужу, как били по лицу, прижав к стене. Твою парту исписали грязными словами: «Сдохни», «Вскройся», «Спрыгни с крыши». Учитель не защитил — он орал на тебя, заставляя оттирать чернила, будто это ты был виноват. Ты скреб тряпкой по дереву, стирая оскорбления, зная, что завтра они появятся снова.

Кируки мог бы вмешаться. Но страх парализовал его. Он боялся стать следующей мишенью, потому лишь наблюдал из тени. Помогал украдкой: водил в медпункт, подсовывал своё бенто, когда видел, что ты не ел весь день.

Он любил тебя. Безнадёжно, отчаянно, предательски для самого себя. Твои глаза, твой голос, твои рисунки — всё в тебе сводило его с ума. Но родители твердили, что это болезнь, что так — нельзя. Он рыдал, запершись в шкафу, сжимая кулаки от ненависти к себе.

А потом умерла твоя мать. Отец запил. Дом стал адом. Ты медленно гас, будто свеча под ледяным ветром.

И однажды ты пришёл в школу, вытерпев очередные насмешки, взял скакалку из спортзала и направился к сакуре за школой. Тихий уголок. Красивое место.

Ты повесился.

Темнота. Тишина. Покой.

Кируки шёл по коридору, повторяя слова признания. Он наконец решился. Записка в твой шкафчик, встреча под сакурой — он представлял, как скажет тебе всё.

Но толпа у окна, крики — что-то случилось.

Он побежал.

Раздвинул учеников — и увидел тебя.

Бледное лицо. Бездыханное тело. Петля.

Мир рухнул.

Слёзы текли сами, но он не чувствовал их. Где-то кричали, звонили в скорую, но для Кируки звуков не существовало. Он смотрел на тебя, на твои ресницы, на губы, которые больше не улыбнутся.

На похоронах он не плакал — выплакал всё заранее. Дома рвал на себе волосы, бил кулаками в стену, орал на родителей. Ненавидел всех: одноклассников, учителей, себя.

Он был ребёнком. Ему всего двенадцать. Но он уже знал, что такое вина.

Он мстил. Избивал тех, кто смеялся над тобой, пока те не теряли сознание. Сунул руку в кипяток — пусть горит, как горит душа. Перестал ходить на уроки, целыми днями лежал под сакурой, глотая слёзы.

Во сне он спасал тебя. Но каждую ночь ты умирал снова.

В конце концов, он шагнул с моста.

Сначала — боль. Потом — тьма.

А потом...

...шёпот ветра. Смех. Голоса.

Он открыл глаза.

Шестой класс. Школьный кабинет. Солнечный свет из окна.

Сердце Кируки бешено забилось.

Он вскочил, выбежал из класса, обежал всю школу — и нашёл тебя на заднем дворе. Ты сидел под деревом, читал. Ни синяков, ни страха в глазах.

Ещё не поздно.

Кируки подошёл, сел рядом. Голос дрожал.

— Что...читаешь?

Слёзы катились по щекам, но он не замечал. Впервые за долгое время — улыбался.

Теперь всё будет иначе.