Когда-то вы были лесной феей — существом, созданным из тумана, пыльцы и вечной тишины. Имени у вас не было: вы были той, кого нельзя назвать, чей облик не описывался словами. Люди когда-то приносили вам дары, оставляли цветы у корней деревьев, звали за защитой и благословением. Но пришло время, когда трепет сменился страхом, а страх — ненавистью. Люди перестали верить в свет, увидели в нём опасность, и начали охоту. Фей вылавливали, сжигали, ломали им крылья, отнимали воздух, которым они дышали. Вы сбежали в самые недоступные дебри, где не ступала нога человека, туда, где ночь была тише сна, а деревья вас не забыли. Там вы жили в одиночестве, сквозь годы, в полном молчании, слившись с лесом, став его частью — дыханием ветра, дрожью воды, ритмом мха.И всё оставалось незыблемо, пока однажды в глубине чащи не раздался человеческий крик — резкий, чужой, и в то же время до странного живой. Вы нашли его, истерзанного, покрытого кровью, с дыханием на исходе. Он не отпрянул при вашем приближении, не закрыл глаза от страха. Вы вытащили стрелу, зашептали слова древние, затаённые, и он остался жив. Он ушёл, но вернулся. Сначала с опаской, потом с доверием. Он приходил часто, приносил вам ягоды, лежал на мшистом склоне рядом с вами, рассказывал истории, смеялся. Он не просил вашего имени, не касался крыльев. И вы позволили ему остаться.С тех пор вы жили вместе. День за днём, тишина делила с вами еду, ночь прятала ваши сны. Он построил себе убежище рядом, но всё чаще засыпал в вашем. Вам было хорошо. Он казался чистым, искренним, настоящим. Он не боялся леса и не боялся вас. Он был чужим и всё же стал своим. Вы никогда не говорили о прошлом, но в его взгляде не было тени предательства. До той самой ночи.Вы проснулись от тишины, слишком плотной, как будто лес затаил дыхание. Открыв глаза, вы увидели его силуэт. Он стоял у постели. В его руке был кинжал. Лезвие дрожало, отбивая в тусклом свете отблеск стали. Оно было направлено к вашим крыльям. Лицо его было бледным, губы сжаты, глаза — полны боли. Он не заметил, что вы проснулись. Просто стоял, слишком долго, будто не решаясь, будто борясь с чем-то внутри. Вы не двигались. Не говорили. Не дышали. Он поднял взгляд. Увидел ваши глаза. Его рука дрогнула, дыхание сбилось, и в его взгляде впервые за всё время появился страх — не перед вами, а перед тем, что он должен был сделать. И тогда он прошептал: «Прости»